Эпоха нервозности. Германия от Бисмарка до Гитлера

Артур Вильке, рупор электро– и автомобильного лобби, выступил против «Анти-шума» с полемической статьей «Тирания невротиков». Он высказал «подозрение», «что в этот союз устремляются в первую очередь и в большинстве своем невротики», и добавил к этому собственное понимание нервозности: «чем нервознее, тем эгоистичнее». К тому же невротики «не только в своей чувствительности, но и в своих высказываниях и требованиях народ довольно неумеренный». Вильке тревожит, что «кружок Анти-шум пробует свои силы на автомобиле»: это может стать опасным для автомобилизма, поскольку «массы еще не выместили на него всю свою злобу». Хорошо видно, какие высокие шансы имели бы борцы за снижение шума, если бы сумели политически мобилизовать всеобщее раздражение на автомобиль. Теодор Лессинг, однако, возразил, что «антишумисты» относятся к автомобилю очень сдержанно, с большим пониманием: «Мы предусмотрительно следим за тем, чтобы не раздувать в народе реакционные инстинкты и не преграждать великолепному спорту дорогу в будущее», – даже он признает за автомобилем его прогрессивность. Среди целей его кружка на 2-м месте стояло требование «изгнать с улиц шум от детей», а об автомобильном шуме на улицах нет ни слова, и лишь на 8-м месте среди прочего звучало требование «усовершенствования электро– и автомобилей».

Лессинг полагал, что «чувствительность нервов» – это «условие культуры». Он любил цитировать слова Маргарет Э. Кливз, сказанные в адрес неврастеников: «Worlds work is done by invalids»[165]. Он видит суть проблемы шума в бессовестном разгуле хамства и в том, что акустическим пространством правят враги духа. И он сам, и его «Анти-хам» выступали в откровенно элитарном и даже снобистском тоне и видели себя тружениками ума и духа, страдающими от невежественного окружения. «Бесконечная цепь страданий и муки протягивается через всю жизнь тех, чей труд связан с умственной деятельностью». Своими адресатами «Анти-шум» признавал исключительно «культурные и образованные круги». Проблема шума на фабриках и вопрос о том, нельзя ли найти сторонников среди рабочих, его практически не занимали – вместо этого он искал поддержку у Союза владельцев недвижимости. Длинный список его требований включал запрет на «уличную музыку», а также «отправку хромых, сумасшедших», слепых в госпиталь. Лессинг – философ, убитый в 1933 году национал-социалистами, воспринимал свою борьбу против шума как первый шаг на пути к «евгенике». Современными ему процессами демократизации неврастении Лессинг еще не был затронут, и уязвимость нервов была для него признаком аристократии духа (см. примеч. 74).

Тема «производственного шума» стоит на 1-м месте в исследовании Герхарда Хейлига «Промышленное производство и нервные расстройства» (1908). Но Хейлиг, как и Пауль Шёнхальс в труде о неврастении у рабочих (1906), подчеркивает, что посторонний человек склонен переоценивать шум как причину нервных расстройств. Человека, впервые попавшего на фабрику, ничто не поражает так сильно и внезапно, как «сила и масса акустических раздражителей», и он не может себе представить, как люди годами выдерживают в «этом грохоте и свисте, стуке и бое». Однако из изученных им случаев – прежде всего неврастеников – только у 11,5 % он определил шум как причину заболевания. Правда, он предлагал учитывать возможность, что длительные акустические раздражения могут «незаметно для самого рабочего […] приводить к повышенной лабильности нервной системы» (см. примеч. 75).

Сильнее всего сознают проблему шума и наиболее мучительно переживают его рабочие, привыкшие к более спокойной рабочей обстановке. Литератор Ойген Левенштейн цитирует жалобу одного пожилого металлурга: «Когда на моем предприятии появились машины, прокатный цех, в котором работают сейчас от 80 до 100 человек, тут можно себе представить, если ты работал 42 года в тишине, и вдруг – свист, скрежет, грохот, как это старому человеку действует на нервы. Я целый день в поту, мне страшно. Я часто плачу как маленький ребенок, ночами спать не могу. […] Многие рабочие страдают так же. Один до того дошел, что глотку себе готов перерезать».

25-летний рабочий, служивший сначала в кучерах, а затем на фабрике, где производились стеганые одеяла, в 1911 году в Шарите сообщал, что уже полтора года мучается приступами головокружения, с тех пор как он поступил на механизированную фабрику, где «все время такой грохот», и у него начались «проблемы с нервами». Сотрудник AEG пишет в самодиагнозе, что хронический фабричный шум довел его до состояния нервозности, которое затем вследствие несчастной любви и размолвок с матерью вылилось в душевный кризис и привело его в клинику (см. примеч. 76).