Эра млекопитающих: Из тени динозавров к мировому господству

Новоявленное бракосочетание Севера с Югом имело и другие, более прямые последствия для млекопитающих. Два мира, разделенные на протяжении более 100 млн лет, теперь связывала миграционная супермагистраль, и млекопитающие устремились в обоих направлениях, знакомясь друг с другом, как западные и восточные берлинцы в те лихорадочные моменты после падения Берлинской стены. Это было столь важное событие в истории млекопитающих, что оно даже получило звучное название — «Великий межамериканский обмен». Для южноамериканских видов, долгое время запертых на своем островном континенте, это было разрушение тюрьмы. Однако, как часто бывает со сбежавшими узниками, для них это кончилось не очень хорошо. Лишь немногим удалось закрепиться севернее — в их числе были броненосцы, ленивцы и опоссумы, первые сумчатые, родившие сумчатых детенышей на берегах Северной Америки после того, как миллионы лет назад они вымерли в Северном полушарии. Дарвиновы южноамериканские копытные попытались совершить это путешествие, и некоторое время один вид — миксотоксодон (Mixotoxodon) — обитал в Техасе, но удержаться там ему не удалось, и в итоге под конец ледниковой эпохи эти копытные вымерли по обе стороны Панамского перешейка.

Совсем иначе сложилась судьба млекопитающих Северной Америки. Для них это стало возможностью агрессивного захвата, и они вторглись в новые области, завладели южноамериканскими джунглями и пампами и вытеснили коренных жителей. На юг устремились тучи копытных — верблюдов, тапиров, оленей и лошадей. Давление со стороны этих захватчиков — в число их потомков входят два знаменитых вида млекопитающих Южной Америки: лама и альпака — вероятно, стало одной из причин конца Дарвиновых копытных. На юг пришло и множество хищников — предков современных ягуаров и пум, южных волков и медведей. Они, по-видимому, возвестили закат млекопитающих, занимавших тогда места высших хищников — спарассодонтов наподобие «сумчатого саблезубого» тилакосмила, хотя эти некогда господствовавшие сумчатые охотники в ту пору, скорее всего, уже и так были на пути к вымиранию.

Между тем, пока млекопитающие мигрировали и смешивались, океанские течения несли на север все больше влаги, и полярные шапки разрастались. Затем ледники стали пульсировать, то расширяясь, то сжимаясь при спадах и подъемах температур. Ритм задавали небесные циклы — мелкие повторяющиеся колебания земной орбиты, от которых зависит, сколько солнечного света получает наша планета. Орбита Земли не идеально круглая, а эллиптическая, причем этот эллипс со временем то вытягивается, то укорачивается. Ось вращения Земли наклонная, и угол наклона тоже изменяется во времени. Меняется и частота колебаний оси, если представить себе Землю как вращающийся волчок. Во всех трех циклах бывают моменты, когда Земля или часть ее поверхности оказывается ближе к Солнцу — и получает больше солнечного света либо дальше от него — и получает меньше.

Зачастую эти фазы не синхронизированы, как игра трех музыкантов из скверного школьного ансамбля, и они друг друга заглушают. Но иногда они выстраиваются в гармонию. Временами, словно контрабас, вступающий в такт барабанам и гитаре, чтобы прозвучала прекрасная мелодия, холодные фазы циклов совпадают и объединенными усилиями понижают температуру. С похолоданием ледники растут и расползаются на континенты. Это ледниковья. Затем циклы рассинхронизируются, температура растет, и лед снова тает — это межледниковья. Эти циклы работают всегда — даже сейчас, когда вы читаете эти строки, — но лишь тогда, когда льда достаточно много, они способны вызвать хаос и привести к ледниковому периоду.

Когда километровой толщины ледник надвигается на континент, последствия грандиозны. Лучше всего это видно на примере последнего наступления ледника, который достиг своего пика 26 000 лет назад, а отступая, оставил на севере Иллинойса морены и мамонтовые кости. Синхронизация астрономических циклов вызвала обвал мировых температур более чем на 12 ℃ по сравнению с межледниковым уровнем. Холодный воздух хуже удерживает влагу, поэтому мир стал не только холоднее, но и суше. Северная полярная шапка разбухла, высосав из океанов воду и превратив ее в лед, и уровень моря упал на 100 с лишним метров. Обнажились обширные участки континентального шельфа, соединив прежде изолированные массивы суши, например Азию с Северной Америкой через Берингов пролив или Австралию с Новой Гвинеей. Обширная полоса к югу от ледников — протянувшаяся от Британии и Испании через весь Азиатский континент и сухопутный Берингов перешеек до Северной Америки включительно — преобразовалась в новую экосистему. Эта так называемая мамонтовая степь представляла собой сухую прерию, продуваемую морозными ветрами с ледников, где могли выжить лишь самые стойкие травы[43], низкорослые кустарники, полевые цветы и травянистые растения. Деревья если и попадались, то лишь по берегам холодных рек, стекавших с переднего края ледника. Средние зимние температуры составляли минус 30 ℃, если не ниже.