Как мне убедить друзей, что их малышу не нужны антибиотики каждый раз, когда у него насморк?
Biosis означает «жизнь», поэтому термин «антибиотик», похоже, был создан не для того, чтобы хорошо продаваться в качестве продукта для здоровья. Тем не менее за последние десятилетия для многих людей это слово стало означать исцеление от любой болезни.
Если сопливится нос, в этом почти всегда виноваты вирусы. По сути, вирусы нельзя назвать живыми организмами, поскольку они представляют собой ДНК в оболочке из белка. Они не могут воспроизводиться самостоятельно: для этого им нужно заразить живой организм и взломать его клеточную структуру. Поэтому большинство биологов не считают вирусы живыми организмами. Пытаться убить что-то неживое с помощью антибиотика – это все равно что пытаться задушить зомби.
Мало того что антибиотики не только неэффективны против вирусов, злоупотребление ими наносит огромный ущерб всему живому внутри нашего тела. Изобретение антибиотиков, возможно, было самым большим успехом медицинской науки, но каждый раз, используя их, мы наносим себе урон.
Самая большая опасность антибиотиков заключается в том, что, принимая их, мы каждый раз тренируем бактерии, позволяя им развить устойчивость к этим препаратам. Для тех, кто любит спорт, я приведу аналогию из регби: команды изучают запись игр других команд, чтобы игроки поняли, как им быстрее и эффективнее сбивать противника с ног. Таким образом команде противника не удастся отобрать мяч и победить.
С бактериями та же история. Используя антибиотики, мы раскрываем другой команде все наши секреты, что позволяет им придумать методы, как обойти нашу оборону.
И это уже происходит прямо сейчас, в частности с бактериями, вызывающими гонорею. Годами врачи назначали антибиотики широкого спектра действия всем, у кого было подозрение на эту очень распространенную инфекцию, хотя в 75 % случаев она поддается лечению фторхинолонами, которые конкретно нацелены на гонорею. Эти антибиотики широко использовались для лечения всех болезней подряд, что было совершенно неуместно. Поэтому гонорея научилась выживать. Тогда гонорею начали лечить цефалоспорином, но бактерии выработали устойчивость и к этому антибиотику. Когда я написал о «супергонорее» в 2012 г. – тогда впервые в истории журнала The Atlantic в заголовке использовался смайлик («А вот и она: Супергонорея: – /»), – некоторые подумали, что я просто гонюсь за сенсацией. Но я бы не стал называть что-либо Супергонореей, если бы не считал, что оно заслуживает серьезного внимания. (Термин подхватили новостные программы, и он теперь широко используется, я отомщен, но радости мне это не принесло.)
Маловероятно, что у ребенка ваших друзей гонорея, но педиатры способствуют развитию похожего зловещего сценария, назначая антибиотики, толком не осмотрев ребенка, лишь на том основании, что у него сопливый нос. Вместо того чтобы держать в секрете наши коронные маневры, мы практически разыгрываем весь тренировочный матч на лужайке перед домом противника. Поэтому устойчивые к антибиотикам инфекции стали огромной проблемой во всем мире. Бывший премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон недавно поручил группе экспертов провести оценку глобального риска, связанного с чрезмерным использованием антибиотиков. Поскольку антибиотики теряют свою эффективность, а бактерии превращаются в более вирулентные штаммы, эксперты дали довольно мрачный прогноз. Ожидается, что к 2050 г. резистентные к антибиотикам инфекции каждый год будут убивать больше людей, чем все раковые заболевания, вместе взятые{175}. Главный врач Великобритании профессор Салли Дэвис назвала это «антибиотическим апокалипсисом» и сказала, что это следует рассматривать как угрозу нации – британская версия чрезвычайной ситуации.
«Если мы ничего не предпримем, – отреагировал Кэмерон на отчет экспертов, – нам грозит почти немыслимый сценарий, когда антибиотики перестанут работать и мы будем вынуждены вернуться в темные века медицины»{176}.
Это могло бы произойти из-за нашего высокомерия и близорукости (которые тоже являются угрозой нации).