Если бы наши тела могли говорить. Руководство по эксплуатации и обслуживанию человеческого тела

Кардиолог Санджай Каул сказал, что он не удивится, если похожая история случится с абляцией, проводимой при мерцательной аритмии{173}. «Эпизоды фибрилляции возникают у пациентов и после операции», – сказал он мне, хотя иногда количество симптомов уменьшается, «что предполагает возможный эффект плацебо». Тем не менее исследования, включающего «ложные операции», пока никто не провел, поэтому мы пока не знаем, насколько баснословно дорогая процедура эффективней, чем вообще никакая процедура. В конечном итоге разбираться с этим придется страховым компаниям, ведь, по словам Каула, «пока расходы на процедуру покрываются страховкой, больницы будут продолжать считать ею источником дохода».

На примере этой специфической аритмии мы наблюдаем дилемму, характерную для современной системы здравоохранения. Это система, которая вознаграждает хирургическое вмешательство, исходя из степени сложности, но не целесообразности. Это система, которая не просто игнорирует концепцию поддержания здоровья, но всячески поощряет идею обратного. Даже если окажется, что абляция принесла пользу какой-то доле пациентов, как это можно соотнести с гигантскими затратами на ее проведение? Если бы те же ресурсы были потрачены на воплощение идей Сандерса о более здоровом образе жизни, сколько людей удалось бы спасти тогда?

«И кто проспонсирует такое испытание? Разве кто-то финансово заинтересован в том, чтобы люди были здоровы?» – написал мне в электронном сообщении Каул.

«Иногда врач начинает ощущать собственную бесполезность, – сказал мне Мандрола. – Давайте взглянем правде в глаза: в Америке это не сработает. Людям не нужен здоровый образ жизни, они хотят быстрых решений, а потеря веса – длительный процесс, эффект от которого наступает не сразу».

Тем не менее в сложившейся ситуации виновато не только стремление к мгновенному исцелению. Проблема также в том, что мы разработали систему здравоохранения, где специалисты делятся по принципу, какие органы и части тела они лечат. Однако чем дольше мы живем, тем чаще недуги, с которыми мы сталкиваемся, – это болезни не конкретного органа, а организма в целом. Мерцательная аритмия не является болезнью сердца, инсульт – заболеванием мозга, а синдром раздраженного кишечника – расстройством желудка. Не умея рассмотреть общую картину, проанализировав организм и популяцию в совокупности, мы терпим неудачу как профессионалы.

Раз мерцательная аритмия настолько распространена, у меня она тоже есть?

Когда Всемирная федерация сердца (World Heart Federation) обратила внимание на участившиеся случаи мерцательной аритмии и тот факт, что этот синдром удваивает риск преждевременной смерти, организация начала кампанию DIY pulse test («Проверь свой пульс»), пропагандирующую простой тест, который каждый может сделать самостоятельно, чтобы «выявить возможные отклонения в сердечном ритме»{174}. Это очень просто. Измерьте себе пульс и убедитесь, что он ровный и не превышает 100 ударов в минуту. Разумеется, большинство людей с диагнозом «мерцательная аритмия» испытывают симптомы не постоянно, а эпизодически. Поэтому, чтобы знать наверняка, вам придется все время измерять себе пульс, а это несовместимо с крепким психическим здоровьем. Но в свободное время почему бы и нет. Померяйте свой пульс, а потом померяйте его у друзей. Прикиньте, кто из вас скорей умрет. Превратите это в игру.

Почему нет лекарств от простуды?

«Обычная простуда» – это набор симптомов, которые могут быть вызваны самыми разными вирусами. Получается, что простуда – это множество отдельных заболеваний, на которые наша иммунная система реагирует, вызывая похожие друг на друга симптомы: насморк, кашель, усталость, иногда боль в горле. Мало того что нет лекарств, нет даже анализа, чтобы диагностировать простуду. Это куда важнее. Мы научились обнаруживать вирусы, распознавая их ДНК, и в недалеком будущем эта технология может выйти за пределы исследовательских лабораторий, попав в клиники и больницы. Массовая спектрометрия и все более качественное секвенирование ДНК могут прийти на замену бактериологическим исследованиям. Мы сумеем быстро и точно идентифицировать микробы и прицельно использовать антибиотики, которые будут убивать только вредные и только тогда, когда это действительно необходимо.

Несмотря на то что простуда становится причиной большого числа пропущенных рабочих дней, она обычно проходит всего за несколько дней, после чего мы быстро идем на поправку. Большинство ученых предпочли бы работать над чем-то более важным и не терпящим отлагательств. Однако задачу изобретения теста, который мог бы быстро идентифицировать вирус простуды, вполне можно считать важной и не терпящей отлагательств. Если бы врачи имели возможность узнать наверняка, что симптомы вызваны безобидным вирусом, они придержали бы антибиотики и направили их на лечение людей, которые действительно в них нуждаются. В перспективе это спасло бы миллионы жизней.