Естественная религия. Религиозные верования и практики в эволюционной истории человека

Понятие «символическая форма» придумал философ Эрнст Кассирер. Мне кажется, что натурализм и символическая философия Кассирера, вопреки его определенному философскому идеализму, могут многое дать друг другу и обогатить наш теоретический запас в науке о религии и в философии религии. В частности, я, вслед за Кассирером, понимаю символ довольно широко и использую его понятие «символическая форма», чтобы сказать, что конструирование определенной среды человек производит благодаря символическому мышлению. То есть, чтобы мир для человека был каким-то, ему необходимо присвоить какое-то качество, и это происходит благодаря символическим формам – по Кассиреру, это язык, миф, искусство и наука. Для него символические формы – это

формы чеканки бытия; они не просто отпечатки наличной действительности, а директивы <…> того <…> процесса, в котором реальность конституируется для нас как единая и многообразная, как множество форм, спаянных в конечном счете единством смысла[136]

.

Развивая идею символических форм в натуралистическом («новом», как у Лангер) ключе, можно сказать, что в эволюционной истории символическое животное становится хозяином Земли благодаря своему символическому мышлению. Женевьева фон Петцингер в книге «Первые знаки» пишет, что палеолитические рисунки можно также интерпретировать как средство коммуникации охотников-собирателей, которые не просто изображали «что придет им в голову», а записывали важную для практической деятельности и даже выживания информацию[137]. То есть такая символическая форма способствовала конструированию экологической ниши посредством картирования знания, и наскальная живопись вроде такой майнд-мэп. Наверное, здесь мы тоже можем усмотреть эффект Болдуина: использование символического инструментария как эволюционной стратегии способствовало спонтанному развитию неокортекса, которое, в свою очередь, привело к усложнению и коэволюции символических форм, одной из которых является религия.

Религиозный символизм, можно сказать, действует как экзоэволюционный когнитивный инструмент, позволяя человеку осваивать новые среды при помощи воображения и преодолевать трудности, которые возникают в этом процессе. Если мы говорим об эволюционной конкуренции, то для такого соперничества человек активно использует различные символические артефакты. Так, например, для того, чтобы испугать врага при столкновении с ним, животному, помимо всего прочего, необходимо воздействовать на него агрессивной мимикой и громкими звуками. Однако, согласитесь, человеческие способности в этом плане довольно ограниченны: он может насупить брови, показать зубы (которые используются им только для пережевывания пищи, но вряд ли могут служить оружием или напугать конкурента), закричать, засмеяться или заплакать. Для усиления устрашающего эффекта человек проявляет изобретательность и отдает задачу запугивания, так сказать, на аутсорс, например маскам и громким ритмичным шумам или звукам, наподобие тех, что издают барабанщики[138].

При этом соперничество предполагает конкуренцию не только с другими животными, но и с вымышленными существами, которые имеют тот же онтологический статус, что и реальные. Этот круговорот воображения в биокультуре выстраивается вокруг эмоций типа страха, любопытства, ярости и т. д., он усложняется по мере того, как развивается и меняет свои функции сопутствующий ему символизм. Маска в конце концов оказывается не только ритуальной, но и театральной, карнавальной, защитной, карательной, скрывающей лицо свидетеля или преступника, медицинской, посмертной, погребальной и т. д.

Маски, выполняющие свою культурную функцию отпугивания злых сил, выглядят ужасающе, какими они и должны быть. Человеку хватает воображения не только чтобы представить себе, как должно выглядеть лицо очень страшного существа, но еще и чтобы, надев маску, перевоплотиться в него. Теперь он готов победить противника и предотвратить его зло, даже если тот остается невидимым. Являются ли эти продукты религиозного воображения побочными в эволюционной истории или они все же зачем-то нужны, мы узнаем позже.

Клод Леви-Стросс в работе «Путь масок» отмечает, что у разных масок может быть различная по насыщенности мифология. Он рассказывает про символизм ритуальной маски dzonokwa в ритуальной традиции индейцев племени квакиутль: