Читаем Естественная религия. Религиозные верования и практики в эволюционной истории человека полностью

Рассмотрев символических животных издалека, мы должны теперь приблизиться к ним, чтобы понять, как их символические девайсы и формы могут на самом деле быть коллективными и как они работают в обществе. Как писала социолог Маргарет Арчер, «общество как „досадный факт“ приходится постигать и в теории, и для практики»[144]. Иногда мне кажется, что согласовать теорию и практику – это наименьшая из всех проблем, сначала нужно достичь такого баланса, где все части теории будут согласовываться друг с другом. Эволюционное и когнитивное религиоведение еще не достигли такого состояния, однако у этих дисциплин есть задача стать теоретической системой, что уже само по себе неплохо.

Понимая религию как символическую форму, а человека как символическое животное, я еще раз подчеркиваю то, что религия – это часть биокультуры, а потому она естественная. В определенном смысле такая интерпретация соотносится с той задачей, которую ставит философ Катрин Малабу, когда размышляет о биополитике: «Необходима разработка какого-то нового материализма, который утверждает совпадение символического и биологического. Жизнь только одна»[145]. В когнитивно-символической теории религии символическое и биологическое совпадают благодаря указанию на то, что религиозный символизм возникает в процессе эволюции мозга и, следовательно, развития когнитивных инструментов освоения окружающей среды.

Религия – это целый круговорот символов, и чаще всего он не организован в стройную дискурсивную систему, как это обычно бывает в науке, поэтому с трудом поддается логическим операциям. Сьюзен Лангер разделяла символы на два типа, соответствующие математике и искусству. В математике, как пишет она, уместны скорее дискурс и логика, а «художественный символизм [применяется] в концепции и выражении жизненного опыта»[146]. Я полагаю, что религиозный символизм во многом выражен недискурсивными средствами символизации, в этом он похож на искусство и поэтому так легко усваивает религиозные образы. Религия и искусство будто говорят на похожем символическом языке, в то время как строгий дискурсивный язык науки заставляет религию испытывать свою уязвимость. Хотя они имеют разные подходы к символотворчеству, но объединены одной когнитивной механикой.

Религиовед Роберт Макколи считает, что религия более интуитивно понятна, чем наука, поэтому она более естественна для человека[147]. Я могу согласиться с первой частью этого утверждения, но однозначно не соглашусь со второй. В свете натуралистического подхода естественные причины есть у всего, и даже такую сложную проблему, как возникновение сознания из материи, мы можем рассматривать в этом ключе. Тот факт, что у людей появилось понятие сверхъестественного (и довольно рано по историческим меркам), можно объяснить при помощи его естественной символической потребности и механизмов генно-культурной коэволюции[148].

Благодаря символическому мышлению человека его мир оказывается «полным демонов», но вместе с тем человек обладает всеми необходимыми инструментами для освоения такого мира. Homo symbolicus позволяет нам взглянуть на религиозное воображение человека как на его естественное состояние, и в этом смысле нам открывается новое понимание логики культурной эволюции. В мифе Великому Отцу и Великой Матери в конце концов удается создать человека, который бы не разваливался на части, но при этом проявлял глубокое уважение к своим создателям, и в ответ он строит им новый дом в земном мире.

<p>Глава 6</p><p>Верую, ибо абсурдно</p>

С точки зрения здравого смысла религиозные верования нелогичны. Сатурн пожирает своих детей; у Ганеши голова слона; Илия поднимается на небо в колеснице; из волос Паньгу появились звезды; если сказать специальные слова над водой, то она приобретет особые свойства; человека оберегает невидимое бесполое существо; женщина сделана из мужского ребра; хлеб и вино превращаются в тело и кровь и т. д. Некоторые критики заявляют, что религия фантастична и абсурдна, поэтому странно, что, в то время как в космос запускаются летательные аппараты, люди на Земле продолжают верить в то, что на небесах обитает невидимый Бог. Однако современные теории религии демонстрируют, что как раз ничего странного в этом и нет, ведь эти абсурдные представления возникают в результате действия естественных когнитивных механизмов. Более того, именно их нелепость гарантирует им выживаемость в культуре.

Перейти на страницу:

Все книги серии Studia religiosa

Свято место пусто не бывает: история советского атеизма
Свято место пусто не бывает: история советского атеизма

Когда после революции большевики приступили к строительству нового мира, они ожидали, что религия вскоре отомрет. Советская власть использовала различные инструменты – от образования до пропаганды и террора, – чтобы воплотить в жизнь свое видение мира без религии. Несмотря на давление на верующих и монополию на идеологию, коммунистическая партия так и не смогла преодолеть религию и создать атеистическое общество. «Свято место пусто не бывает» – первое исследование, охватывающее историю советского атеизма, начиная с революции 1917 года и заканчивая распадом Советского Союза в 1991 году. Опираясь на обширный архивный материал, историк Виктория Смолкин (Уэслианский университет, США) утверждает, что для понимания советского эксперимента необходимо понять советский атеизм. Автор показывает, как атеизм переосмысливался в качестве альтернативной космологии со своим набором убеждений, практик и духовных обязательств, прослеживая связь этого явления с религиозной жизнью в СССР, коммунистической идеологией и советской политикой.All rights reserved. No part of this book may be reproduced or transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including photocopying, recording or by any information storage and retrieval system, without permission in writing from the Publisher.

Виктория Смолкин

Обществознание, социология / Учебная и научная литература / Образование и наука
Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР
Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

История СССР часто измеряется десятками и сотнями миллионов трагических и насильственных смертей — от голода, репрессий, войн, а также катастрофических издержек социальной и экономической политики советской власти. Но огромное число жертв советского эксперимента окружала еще более необъятная смерть: речь о миллионах и миллионах людей, умерших от старости, болезней и несчастных случаев. Книга историка и антрополога Анны Соколовой представляет собой анализ государственной политики в отношении смерти и погребения, а также причудливых метаморфоз похоронной культуры в крупных городах СССР. Эта тема долгое время оставалась в тени исследований о политических репрессиях и войнах, а также работ по традиционной деревенской похоронной культуре. Если эти аспекты советской мортальности исследованы неплохо, то вопрос о том, что представляли собой в материальном и символическом измерениях смерть и похороны рядового советского горожанина, изучен мало. Между тем он очень важен для понимания того, кем был (или должен был стать) «новый советский человек», провозглашенный революцией. Анализ трансформаций в сфере похоронной культуры проливает свет и на другой вопрос: был ли опыт радикального реформирования общества в СССР абсолютно уникальным или же, несмотря на весь свой радикализм, он был частью масштабного модернизационного перехода к индустриальным обществам? Анна Соколова — кандидат исторических наук, научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН, преподаватель программы «История советской цивилизации» МВШСЭН.

Анна Соколова

Документальная литература
«Ужас Мой пошлю пред тобою». Религиозное насилие в глобальном масштабе
«Ужас Мой пошлю пред тобою». Религиозное насилие в глобальном масштабе

Насилие часто называют «темной изнанкой» религии – и действительно, оно неизменно сопровождает все религиозные традиции мира, начиная с эпохи архаических жертвоприношений и заканчивая джихадизмом XXI века. Но почему, если все религии говорят о любви, мире и всеобщем согласии, они ведут бесконечные войны? С этим вопросом Марк Юргенсмейер отправился к радикальным христианам в США и Северную Ирландию, иудейским зелотам, архитекторам интифад в Палестину и беженцам с Ближнего Востока, к сикхским активистам в Индию и буддийским – в Мьянму и Японию. Итогом стала эта книга – наиболее авторитетное на сегодняшний день исследование, посвященное религиозному террору и связи между религией и насилием в целом. Ключ к этой связи, как заявляет автор, – идея «космической войны», подразумевающая как извечное противостояние между светом и тьмой, так и войны дольнего мира, которые верующие всех мировых религий ведут против тех, кого считают врагами. Образы войны и жертвы тлеют глубоко внутри каждой религиозной традиции и готовы превратиться из символа в реальность, а глобализация, политические амбиции и исторические судьбы XX–XXI веков подливают масла в этот огонь. Марк Юргенсмейер – почетный профессор социологии и глобальных исследований Калифорнийского университета в Санта-Барбаре.

Марк Юргенсмейер

Религия, религиозная литература / Учебная и научная литература / Образование и наука
Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции
Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

В начале 1778 года в Париж прибыл венский врач Франц Антон Месмер. Обосновавшись в городе, он начал проповедовать, казалось бы, довольно странную теорию исцеления, которая почти мгновенно овладела сознанием публики. Хотя слава Месмера оказалась скоротечна, его учение сыграло важную роль в смене общественных настроений, когда «век разума» уступил место эпохе романтизма. В своей захватывающей работе гарвардский профессор Роберт Дарнтон прослеживает связи месмеризма с радикальной политической мыслью, эзотерическими течениями и представлениями о науке во Франции XVIII века. Впервые опубликованная в 1968 году, эта книга стала первым и до сих пор актуальным исследованием Дарнтона, поставившим вопрос о каналах и механизмах циркуляции идей в Европе Нового времени. Роберт Дарнтон – один из крупнейших специалистов по французской истории, почетный профессор в Гарварде и Принстоне, бывший директор Библиотеки Гарвардского университета.MESMERISM AND THE END OF THE ENLIGHTENMENT IN FRANCE Robert Darnton Copyright © 1968 by the President and Fellows of Harvard College Published by arrangement with Harvard University Press

Роберт Дарнтон

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже