Естественная религия. Религиозные верования и практики в эволюционной истории человека

Антрополог Юрий Березкин исследовал распространение мифологических нарративов в историко-географическом срезе и пришел к заключению, что зависимость содержания фольклорно-мифологических нарративов от природной среды не кажется очевидной, поскольку большинство мотивов не имеют отношения к климату и ландшафту[141]. Мне кажется, здесь стоит говорить о взаимовлиянии среды и культуры, как это объясняется в теории конструирования ниш. Более того, некоторые реальные примеры доказывают, что семантика религиозных представлений не подчиняется полностью климату и рельефу: например, священное животное в Индии не является таковым в Пакистане, хотя у этих стран единые географические параметры. Христос в буквальном смысле является Христом в Африке, точно так же как и на других континентах. Для того чтобы религия возникла, требуется символическое переосмысление среды. К примеру, культ Сына Неба у тюрко-монгольских кочевых народов Центральной Азии, скорее всего, связан с соотнесением неба со значением постоянства, ведь небо – это, в общем-то, единственный стабильный элемент в природной среде их проживания.

Итак, символы можно интерпретировать как экзоэволюционные инструменты для преобразования среды, поскольку они используются как орудие и при этом извлечены из нее же. В этом моменте будто уже невозможно определить, где пролегает граница между организмом и его экологической нишей, такое ощущение, что индивид становится средой самому себе, которую создал при помощи своего разума. Я полагаю, что такие спекуляции могут привести к каким угодно философским выводам, например к солипсизму, если у нас не будет достаточных оснований считать, что среда, которую я осваиваю, – это нечто другое по отношению ко мне[142].

В похожем ключе материальная культура трактуется в теории активного экстернализма (active externalism), которая также называется гипотезой расширенного сознания. Энди Кларк и Дэвид Чалмерс, авторы этой теории, считают, что интеллектуальные артефакты (например, записные книжки или мобильные гаджеты) – это как бы «внешняя когнитивная подсистема субъекта». Отсюда, например, смартфон – это продолжение человеческого сознания, его расширение. У Кларка и Чалмерса читаем:

Определенно кажется, что эволюция благоприятствовала встроенным возможностям, которые особенно приспособлены для паразитирования на локальной среде, чтобы уменьшить нагрузку на память и даже изменить природу самих вычислительных задач[143].

Можно согласиться с тем, что основная эволюционная траектория человека – экстернальная, то есть внешняя, потому что его стратегии – это чаще всего функциональные приспособления среды. Однако если жировая ткань млекопитающих как эволюционная адаптация для поддержания терморегуляции все же часть их организма, то одежда человека, выполняющая такую же функцию, – это не его тело, хотя она может оказывать различные психологические эффекты. Точно так же, когда я беру нож, чтобы порезать овощи, то четко осознаю, что нож – не продолжение моей руки. Короче говоря, экстернализм не должен быть слишком активным. Я тоже не представляю свою жизнь без смартфона с интернетом, но все же он расширяет мои способности, а не мое сознание. Данные, которые человек хранит на внешнем жестком диске, не тождественны тем, которые хранятся у него в долговременной памяти. Эта дискуссия требует прояснения понятий «сознание» и «субъект». Более того, здесь мы столкнемся с определением телесности, поскольку быть субъектом, по моему мнению, – это быть «привязанным» к определенному телу. Вот почему искусственный интеллект нельзя, как мне кажется, назвать в полной мере субъектом: он начинает существовать в момент, когда мы к нему обращаемся.

Вполне возможно, что экзоэволюционный подход может претендовать на позицию «пассивного экстернализма» как расширение индивидом своих эволюционных возможностей для освоения среды обитания. Трудно сказать, являются ли символические формы чем-то наподобие нового органа человеческого вида. У Кассирера, к слову, мы тоже можем усмотреть такую интерпретацию. В биологии формообразованием (морфогенезом) называется возникновение и развитие органов и частей тела в результате индивидуального формирования организма – в частности, у эмбриона. Проблема с символическими формами заключается в том, что они как раз имеют социальный смысл, соотносятся с социальными структурами и социальной деятельностью, а не фигурируют в истории только как «выдумки» отдельных людей и индивидов.