Эта жизнь возврату и обмену не подлежит. Как построить будущее, о котором не придется сожалеть

В начале 2000-х я начал проводить по восемь дней в году на курсах по лидерству для руководителей компании Goldman Sachs и их ведущих клиентов. Моим связующим звеном в могущественной фирме с Уолл-стрит был Марк Терчек – мужчина лет сорока, который курировал учебные программы компании и их инвестиции в сектор образования. Марк был типичным представителем Уолл-стрит: умный, харизматичный, энергичный и полностью сосредоточенный на том, чтобы вкладывать деньги в работу фирмы. Но в то же время он был скромен и невероятно хорошо сложен. Марк практиковал йогу, был строгим веганом, участвовал в соревнованиях по триатлону и был ярым защитником окружающей среды. В 2005 году его пригласили создать группу по экологическим рынкам фирмы и управлять ею. Три года спустя, благодаря глубоким связям Марка в этой области, ему позвонил друг из фирмы по поиску руководителей, чтобы предложить кандидатов на должность генерального директора Nature Conservancy, крупнейшей экологической некоммерческой организации в Соединенных Штатах. Пока Марк думал о других людях и их квалификации, ему в голову пришла неожиданная мысль: «А что насчет меня?» Он идеально подходил для этой работы. Nature Conservancy – это, по сути, филантропический «банк», делающий свои пожертвования и ежегодные взносы на покупку обширных участков природы, нуждающихся в защите. Финансовая дисциплина и опыт Марка были главной квалификацией. К тому же в глубине души он действительно этого хотел. Его жена Эми, столь же убежденная защитница окружающей среды, поддержала это решение.

К тому времени у нас с Марком сложились доверительные отношения, поэтому я пригласил его к себе домой на ранчо Санта-Фе, где мы могли провести пару дней вдали от городского шума, чтобы обдумать дальнейшие шаги. Должен ли он завершить успешную карьеру в Goldman и перевезти своих четверых детей из Нью-Йорка в Вашингтон, чтобы руководить некоммерческой организацией?

Чем больше мы разговаривали, тем яснее становилось, что плюсы перевешивают минусы. И все же Марк колебался.

За несколько часов до его обратного рейса в Нью-Йорк, он все еще находился в подвешенном состоянии. Поэтому я пригласил его прогуляться по лесам и тропинкам для верховой езды в нашем районе. Я часто проделывал это с клиентами: погружение в природу очищает разум.

В какой-то момент, поскольку он все еще никак не мог принять решение без убедительной причины на это, я спросил Марка: «Почему ты не можешь согласиться? Это ведь не окончательное предложение. Это всего лишь собеседование».

«Боюсь того, что подумают обо мне коллеги из Goldman, если я получу эту работу», – сказал он.

Я не поверил своим ушам. Мы потратили часы на изучение его карьеры, навыков, его интеллектуальных интересов, успехов и поражений. Марк отдал фирме всю свою сознательную жизнь – двадцать четыре года. Он идеально подходил для новой работы, к тому же мог позволить себе снижение зарплаты (компания Goldman девятью годами ранее гарантировала ему финансовую безопасность). У него не было никаких оправданий, чтобы не претендовать на эту должность, и все же единственное, что его удерживало, – абсурдный страх того, что коллеги подумают, будто Марк сдается и недостаточно вынослив, чтобы вынести тяготы Уолл-стрит?

Я схватил Марка за руку и посмотрел ему прямо в лицо.

«Черт возьми, Марк. Когда ты собираешься начать жить своей собственной жизнью?»

На протяжении многих лет я консультировал руководителей по поводу правильного выбора времени для ухода с серьезной должности – и слышал все отговорки для того, чтобы остаться. В основном это были вариации на три темы:

• Аргумент о незаменимости: Компания нуждается во мне.

• Аргумент победителя: У нас сейчас тяжелый период. Еще слишком рано уходить.

• Аргумент «некуда идти»: Я понятия не имею, что хочу делать дальше.

Но я никогда не слышал, чтобы кто-то на уровне Марка отказывался от мечты из-за того, что подумают его коллеги. Моя фраза, должно быть, попала в цель, потому что на следующий день Марк позвонил руководителю отдела кадров, предложив свою кандидатуру, и вскоре после этого ушел из Goldman, чтобы стать генеральным директором Nature Conservancy. Тот случай с Марком послужил толчком к созданию этой книги и концепции «заслуженной жизни», хотя в то время я об этом еще не знал.

Десять лет спустя, после того как его работа в Службе охраны природы увенчалась большим успехом, Марк напомнил мне о нашем одностороннем споре.