Эта жизнь возврату и обмену не подлежит. Как построить будущее, о котором не придется сожалеть

Мои слова – «Черт возьми, когда ты собираешься начать жить своей собственной жизнью?» – так ярко запечатлелись в его мозгу, функционируя как своего рода мнемоническое устройство, что напоминали ему оставаться верным вещам, которые придают его жизни смысл и цель.

Быть хорошим мужем и отцом. Вносить свой вклад. Спасать планету. (Ну, вы понимаете, так, по мелочи.)

Честно говоря, я уже и забыл наш разговор на дороге, но звонок Марка вернул меня к его позиции в тот день, в частности, к его сбивающему с толку страху перед тем, что подумают о нем коллеги. Я не мог понять, как страх Марка перед чужим мнением почти заморозил его в результате попытки устроиться на работу в другую компанию – выбор, который вызвал бы у него сожаление. (Мы не чувствуем сожаления из-за того, что пытались и потерпели неудачу; мы сожалеем, что не попробовали.)

После того как я повесил трубку после разговора с Марком, меня поразило еще одно воспоминание. Я вспомнил своего друга, покойного доктора Рузвельта Томаса-младшего, гарвардского доктора философии в области организационного поведения, который изменил отношение корпоративной Америки к разнообразию рабочих мест. Одним из важнейших осознаний Рузвельта было недооцененное влияние референтных групп в повседневной жизни. В начале моей карьеры мы совместно написали статью на эту тему, хотя только он сделал это частью работы своей жизни.

Каждый из нас, утверждал Рузвельт Томас, чувствует эмоциональную и интеллектуальную связь с определенной группой населения. Сегодня мы думаем об этой концепции как о «трайбализме», но в начале 1970-х годов идея референтных групп для объяснения социальных потрясений и различий между людьми была прорывной. Референтная группа может быть обширной, как сообщество определенной религии или политической партии, или она может быть такой же маленькой, как, скажем, люди, которые любят американскую рок-группу Phish (они же Phish-heads). Было бы невозможно зарегистрировать все референтные группы в Соединенных Штатах. Их больше, чем хэштегов в Twitter, и они размножаются как кролики. Мысль Рузвельта Томаса заключалась в том, что, если вы знаете референтную группу человека – с кем или с чем он чувствует глубокую связь, на кого он хочет произвести впечатление, чье уважение жаждет получить, – вы можете понять, почему он так говорит, думает и ведет себя. (Следствием здесь является то, что у большинства из нас также есть контрреферентная группа. Мы основываем нашу преданность и выбор на том, против чего выступаем, а не на том, что поддерживаем, – будь то демократ против республиканца или футбольный клуб «Реал Мадрид» против клуба «Барселона». То, что мы ненавидим, формирует нас почти так же сильно, как и то, что мы любим.) Вы не обязаны соглашаться с людьми из других референтных групп, но если вы цените влияние, оказываемое такими группами, то менее вероятно, что вы будете ошеломлены выбором их приверженцев или сочтете их «глупцами»[6].

Я видел, как теория Рузвельта Томаса может быть применима к Марку. У меня сложилось ложное впечатление, что референтная группа Марка состояла из социально озабоченных людей, которые были веганами, практиковали йогу и заботились об окружающей среде – точно так же, как и он.

Правда заключалась в том, что по прошествии двадцати четырех лет Марк все еще был эмоционально связан со своими агрессивными коллегами из компании Goldman Sachs, которые носили костюмы, сшитые на заказ, и занимались заключением сделок.

Их одобрение все еще имело для него значение. Ожидать, что Марк немедленно покинет эту референтную группу, было так же бессмысленно, как ожидать от него отрицания своей личности. Это чувство оказалось настолько сильным, что Марк был готов пожертвовать даром, который свалился ему на голову после первого звонка кадрового агентства, а именно – возможностью воссоздать свою собственную жизнь.