Это был не сон

Ему пришлось заниматься своим делом на всех континентах, кроме Антарктиды. Он стал знаменитостью будучи никому не известен. Его досье хранилось среди наиболее секретных документов ЦРУ. Фамилии его не знал никто, называли его по имени – Чарльз.

В 1982 году Чарльз женился на молодой журналистке из Айдахо. Памеле очень хотелось иметь детей, но Чарлз считал, что при его опасной профессии это неразумно, и просил ее подождать. Он рисковал жизнью ежедневно, но смерть щадила его. Профессия Памелы казалась им гораздо более безопасной, но 1986 году она присутствовала как представитель своей газеты на открытии нового культурного центра в Лос-Анджелесе и погибла при взрыве, ответственность за который приняла на себя исламская экстремистская организация «Черный понедельник». Чарлз узнал имена конкретных исполнителей, и найти их стало делом его жизни.

Миниатюрное тело, как молния, метнулось от окна, и тонкий шелковый шнурок затянулся на шее Кемаля. Глаза его вылезли из орбит. Он пытался схватить невидимого человека, который, прикрываясь им как щитом от Исы, затягивал петлю. Иса выругался по-арабски и выхватил огромный нож.

Чарлз, прекрасно владевший арабским, сказал:

– Вспомни 86 год, Лос-Анджелес. – В его голосе было столько ненависти и страдания, что Иса впервые в жизни испугался. Это и был последний раз в его жизни, потому что мастерски брошенный Чарлзом кинжал, вонзившись чуть ниже его правого уха, навеки остановил этого хладнокровного, безжалостного и бесстрашного убийцу.

Я долго слушала тишину в соседней комнате, потом мне это надоело. Ушли они все, что ли? А я тут буду сидеть до тех пор, пока не умру от голода. Я подергала скованными руками. Труба была очень толстая, поэтому арабы не смогли обхватить ее наручником, они просто продернули металлическую цепочку между кольцами и перекинули ее через трубу. Я пошевелилась и звякнула цепочкой. На звук никто не отреагировал из той комнаты. Это мне начинало очень не нравиться, живые люди не могут сидеть так тихо. Я снова подергала цепочку. Она чуть сдвинулась вдоль трубы. Если повезет, я смогу гулять вдоль трубы как цепная собака. Но что это мне даст? Тем не менее я решила попробовать и через некоторое время доползла до конца трубы вместе с наручниками и подушкой. Теперь напротив меня на другом конце находился комод. Я ползла к этому комоду, потому что безумно надеялась, что ключ от наручников лежит на нем. На чем основывалась моя надежда, трудно сказать, просто я представила себе, как они притаскивают меня, бесчувственную, в эту комнату, сковывают наручниками, а ключ от них Кемаль не прячет в карман, а кладет на этот комод, потому что больше некуда положить, в комнате больше ничего нет.

С неимоверным трудом я изогнулась и попыталась встать. Это мне удалось ненадолго, но за это короткое время я успела заметить на комоде что-то металлическое. До комода было не дотянуться, поэтому я немного подумала и попыталась снять кроссовку, не развязывая шнурков. Номер прошел только с левой, она посвободнее. Таким же образом я, пыхтя и чертыхаясь, сняла носок с левой ноги, а потом вытянулась на полу и большим пальцем ноги нашла дырку в грязном куске тюля, покрывавшем комод. Тюль медленно поехал вниз, и то, что было на нем, тоже. Ключ шлепнулся на пол и запутался в куске тюля. Но все это были только цветочки по сравнению с тем, что мне пришлось сделать, пока я не всунула ключ в замок. Если бы арабы были живы, они умерли бы от всех несчастий, которые я призывала на их голову, пока освобождалась от наручников. Наконец, не веря себе, я отошла от ненавистной трубы, растирая руки, надела кроссовку и направилась было к выходу, но остановилась.

Во-первых, меня обуяло самое примитивное любопытство – что же там произошло в соседней комнате, а во-вторых, я вспомнила, что, когда арабы меня похитили, я шла из магазина. Вряд ли они оставили мои пакеты там в подъезде, тогда меня стали бы искать, поэтому, скорее всего, они привезли все сюда. Продуктами можно было бы и пожертвовать, хотя чего ради, но там в одном из пакетов был кошелек, а в нем ключи и фотография наша с Аськой, да еще квитанция за электричество, по ней меня можно легко найти. Поэтому следовало забрать мешки с собой или хотя бы кошелек.

Когда я со всяческими предосторожностями заглянула в соседнюю комнату, я была действительно потрясена. Конечно, в последние дни мне приходилось видеть гораздо больше крови, смерти и насилия, чем за всю предыдущую жизнь, но все же это было слишком.

Судя по тому, что я видела, мои похитители убили друг друга. Они лежали на полу рядом, один был задушен шелковым шнурком, конец которого был в руке второго, а тот, в свою очередь, был зарезан кинжалом, рукоятку которого сжимал тот первый, задушенный.