Эвакуация. 1941—1942 гг.

А вот другая семейная история об эвакуации как бегстве от войны. Она стала одним из неизгладимых воспоминаний детства писательницы Нины Петровны Рылько, живущей нынче в Брянске. Мы с Ниной Петровной знакомы очень давно, я читал, кажется, все ее книги, а в них к сюжету с эвакуацией она обращалась не раз, но не варьируя его, как побуждает выразиться языковая инерция, а просто опуская или, напротив, акцентируя, в зависимости от контекста, те или иные подробности. Сама история при этом не меняется, как не меняется какой-нибудь объект от того, что фотограф снимает его в разных ракурсах. Сцены эвакуации, воссозданные фотографической памятью Нины Петровны, не влезают ни в какие расхожие (ни советские, ни антисоветские) схемы, чем показались мне особенно интересными. Конечно, все знают: жизнь богаче схем, чему тут удивляться? Но я и не удивляюсь, а просто в очередной раз убеждаюсь, что история в учебниках и история на уровне конкретных характеров и судеб – это далеко не одно и то же.

В принципе сюжеты об эвакуации, рассказанные В.В. Дудиным и Н.П. Рылько, очень разные, но в них и много похожего, и эти сходные моменты отражают закономерности, которые не всегда замечаются, когда речь заходит об эвакуации, – будто бы так вот лишь на этот раз получилось. На самом же деле получалось раз за разом.

К примеру, и то и другое семейство отправлялось в трудное, с непредсказуемым результатом, путешествие без отца. Дудина-старшего оставляли на месте, по решению партийных органов, в качестве партийно-военного организатора. Петр Дмитриевич Рылько оставлялся по сходной причине: он был уже записан в партизанский отряд. Но ведь, по сути, это примерно то же, что и при эвакуации заводов вместе с персоналом: для квалифицированных рабочих жилье в городе назначения с великим трудом, но отыскивали – хоть в подвале, хоть в бытовке, – а семью выпроваживали куда-нибудь в дальнее село: в расчете на угол у какой-нибудь сердобольной солдатки и на «подножный корм». Страна бесцеремонно распоряжалась людскими ресурсами, но все понимали: иначе не получится.

В дальнейшем повествовании мы не раз столкнемся с этой драматической коллизией, и всякий раз вы, надеюсь, поймете: альтернативы просто не было.

Вторая обращающая на себя внимание особенность этих семейных историй: какой-то общей стратегии этого исхода не просматривается. Любым способом, на чем попало и куда угодно, но – подальше от надвигающегося фронта. Семейство Дудиных тащилось на телеге вслед за коровьим стадом в спасительный, как им казалось, Ленинград, а уж оттуда на Урал. А семейство Рылько отправилось в пусть на изрядно потрепанной полуторке – но куда? Была ли у них какая-то заранее намеченная цель маршрута? Нина Петровна ни в своих книгах, ни в приватном мне письме о том не сообщает; скорее всего, определенной цели и не было. Но было направление – на юго-запад от Брянска. И если продолжить линию их движения на географической карте, она должна была упереться в Сталинград. Однако добраться до Сталинграда им, слава богу, не удалось.

Тут пора сообщить, что полуторка принадлежала сельскохозяйственному техникуму, который располагался в селе Кокино, это километрах в двадцати юго-западней Брянска. Петр Дмитриевич, отец семейства, его создал в 1930 году и руководил им в течение многих десятилетий (уже и после войны, вплоть до конца 1980‑х; потом, по его же инициативе, техникум преобразовали в вуз).

Спасаться от надвигающегося фронта отправилось на техникумовском грузовичке не только семейство Рылько (жена, три дочери, другие домочадцы), но и практически все работники учебного заведения, которые боялись оказаться в оккупации (а студенты разъехались на каникулы). Как подсчитала Нина Петровна, в кузов грузовичка (по-моему, его площадь не превышала четырех-пяти квадратных метров) втиснулось шестеро взрослых и восемь детей. Естественно, захватить с собой было возможно крайне ограниченное количество припасов и житейского скарба.

Ехали они долго, но уехали недалеко: дорога была забита воинскими частями, машинами, повозками, скотом. За пять дней добрались лишь до Воронежа, это меньше пятисот километров от Кокино. В Воронеже их сразу же задержал военный патруль. Армейский офицер проверил документы у дяди Феди, техникумовского водителя, и жестко объявил, что машина вместе с шофером подлежат немедленной мобилизации. Что называется, приехали!

«Мы, восьмеро детей, – вспоминает Нина Петровна, – дружно заревели».