Эвакуация. 1941—1942 гг.

А чудом избежавшие неминуемой расправы кокинцы два последующих года эвакуации прожили в том вологодском городке, куда московские руководители направили Петра Дмитриевича. Было там и голодно, и холодно – как в любом уголке советского тыла военных лет, – но взрослые работали, дети учились в школе, и жизнь продолжалась. А в 1944 году они возвратились в разоренное немцами Кокино, и П.Д. Рылько сумел возродить и техникум, и жизнь прилегающих сел; он стал одним из самых известных и уважаемых людей не только в ближайшей округе, но и на всей Брянщине… Я жил в тех местах, в Кокине учился в школе, не раз видел Петра Дмитриевича, знаю не понаслышке, сколь он был знаменит и как непререкаем был его авторитет в окрестных селах.

Семей, подобных Дудиным и Рылько, было бессчетно, и у каждой был свой – часто не только не спланированный заранее, но и непредсказуемый – маршрут и свой непредвиденный финал, который если в каких-то случаях и можно было назвать счастливым, так разве в том смысле, что удалось-таки добраться до относительно безопасного места и как-то удержаться в этой жизни.

Но не всем и не всегда так везло. Если бы составить свод историй о том, как разные жители западных областей страны бежали от войны только потому, что их жизням угрожала реальная опасность, – такая книга была бы не менее остросюжетна и драматична, нежели фронтовые записки.

Это было с нами?

И вот что особенно примечательно: эти истории случились не где-то с кем-то в отдалении: даже среди своих близких знакомых я знал и по сей день знаю целый ряд вольных или невольных героев этой народной эпопеи. Не сомневаюсь, что знаете и вы: это было с очень многими, кто так или иначе вошел в нашу жизнь, а потому было с нами.

Чаще всего о принадлежности наших близких знакомых к никак нынче не выделяемой (в отличие, например, от «тружеников тыла» и даже «детей войны») категории былых «беженцев» мы узнаем случайно, ибо невольное «приключение», пережитое десятилетия назад, ими самими не воспринималось как экстраординарное событие, как-то отличающее их от многих миллионов соотечественников, которым довелось пройти подобным же путем. Тем же, кто с этими событиями хотя бы косвенно не столкнулся (а это абсолютное большинство ныне живущих россиян), порой непросто даже представить, что такое могло быть.

Очень многие в Екатеринбурге знали Любовь Григорьевну Адамову, одного из ведущих редакторов Средне-Уральского книжного издательства на протяжении полувека и активного участника общественной жизни города буквально до конца своих дней (а умерла она в апреле 2021 года на девяносто восьмом году жизни), но мало кто знал, что она тоже из эвакуированных!

В приснопамятном июне она окончила в Киеве с отличием среднюю школу (медалей для лучших выпускников тогда еще не было, но ее аттестат был обведен золотой каемкой), собралась поступать на физтех Киевского индустриального института. На важном житейском перепутье – позади десять напряженных школьных лет, впереди трудный вуз – семья устроила ей поездку в Сочи. Одноклассники после выпускного вечера проводили ее прямо на вокзал, а там, уже в вагоне, ждала ее мама. В советскую курортную столицу мама с дочерью приехали 20 июня. Город встретил их тропическими ливнями, только на третий день небо прояснилось, и они смогли выбраться в парк Ривьера.

Едва вошли в центральную аллею – увидели толпу неожиданно для этого места серьезных людей, молча столпившихся под репродуктором на столбе. Из репродуктора донеслись страшные слова: «…атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек…»

Так для Любови Григорьевны началась война.

Киев бомбили! Надо же немедленно домой! Но не так-то просто оказалось выбраться из перенаселенного в разгар сезона курортного города: поезда забиты до отказа, чтоб попасть на какой-нибудь из них, уже требовалось особое разрешение властей. Разрешение и место на уходящий поезд героиням моего повествования удалось получить, когда пришел вызов матери с производства: она работала начальником цеха на Дарницком вискозном комбинате. Уезжали мама с дочерью из Сочи 3 июля; уже на вокзале, в ожидании поезда, прослушали радиообращение Сталина. Запастись в дорогу удалось только коробкой конфет. Рассудили, что не беда: купим что-нибудь по дороге. Где там: и поезд, и станции вдоль дороги уже вовсю бомбили. А ехали окольными путями – прямой маршрут был перегружен. Проезжали и через Сталинград, который тоже уже бомбили, хотя до битвы, повернувшей ход Второй мировой войны, было еще далеко. Доехать до самого Киева оказалось невозможно: путь впереди был разрушен бомбами. Но удалось устроиться на попутный грузовик…