Эвакуация. 1941—1942 гг.

Я являюсь женой фронтовика Ю.И. Гиммельфарба, который с самого начала объявления войны пошел добровольцем на фронт и по сие время находится на самом ответственном участке фронта, не щадя своей жизни, за дорогую любимую Страну и за дорогого для нас Сталина! Прошу позаботится о семьях эвакуированных, т. к. среди нас в большинстве случаев есть жены фронтовиков и дать нам возможность с нашими детьми пережить это тяжелое время и когда настанет торжество победы над врагом, вернутся в наши дома и нашу любимую Москву! Думаю и надеюсь, что мое обращение в Ц.К. не останется без последствий.

Жена фронтовика Ц.Я. Гиммельфарб.

Мой адрес: Свердловская область. Камышловский район. Ильинский с/совет, колхоз им. Кирова»[162].

Как видите, письмо адресовано в ЦК; тем, я думаю, объясняется нервный запал его автора, о котором свидетельствуют даже грамматические погрешности. Думаю, волнение объясняется не столько самим фактом обращения в столь высокую инстанцию, сколько непредсказуемостью результата: может, и помогут, но не исключено, что «дерзость» выйдет боком, и такое бывало. Но Ц.Я. Гиммельфарб тактически правильно избрала форму обращения: ее письмо – от одного конкретного лица, хотя речь, по сути, о страданиях целой группы эвакуированных москвичек с детьми. Коллективных обращений советские власти ох как не любили: в них ощущалась опасность организованного бунта, но здесь «жалобщик» один, причем в традициях политического этикета подчеркнута лояльность, а между тем проблема реальная и далеко не частная. И письмо в ЦК прочитали внимательно, с красным карандашом в руках: грамотно выделили смысловые акценты. И переслали для принятия мер в обком. Из обкома потребовали разъяснений от райкома. В райкоме создали комиссию, изучили ситуацию на месте и подробно (полторы страницы машинописи через один интервал) ответили. Эту обстоятельную справку я целиком переписывать не стану, но заключительную часть стоит процитировать:

«На основании произведенной проверки семьи тов. Гиммельфарб Райком ВКП(б) считает, что часть изложенных фактов в письме действительно имеет место, но тов. Гиммельфарб недопонимает некоторые затруднения в вопросе снабжения товарами первой необходимости, как сахар, керосин, мыло и друг., кроме того тов. Гиммельфарб недостаточно принимает участие в колхозном труде (из 4,5 мес. работала только полтора м-ца, не работала 3 месяца, хотя работать могла и колхоз за проработанное время и выработанные трудодни отпускает все необходимое… кроме того тов. Гиммельфарб получает по аттестату за мужа 500 рубл. в м-ц, что видимо до некоторой степени является поводом для того, чтобы не работать в колхозе»[163].

В архивах ЦДООСО хранится немало писем в разные инстанции с жалобами эвакуированных на условия, в которых им приходится здесь жить; рассматривались они примерно в том же порядке, одинаковым был и итог: факты в основном подтвердились, но надо, мол, понимать трудности момента. Момент был действительно трудный, и люди терпели.