Эвакуация. 1941—1942 гг.

Однако в этой фразе есть и другая неточность. Скорее всего, авторы серьезной работы допустили ее неосознанно, приняв привычное за очевидное: не были специалисты, прибывшие для работы в филиале из Москвы, эвакуированными! Они не «бежали» от надвигающегося фронта, не спасали от врага оборудование и научно-производственный опыт своего учреждения. По сути, они были отправлены в долгосрочную командировку. Пожалуй, их можно сравнить с вахтовиками, только вахтовики приезжают на определенный срок, а у химиков из ВНИХФИ дата возвращения не была установлена заранее. И зависела она не от положения на фронтах (как у обычных эвакуированных), а от научно-производственной ситуации в филиале и головном институте. В частности, семерых специалистов из числа тех, кто прибыл на Урал в декабре 1941 года, новый директор головного института затребовал обратно в Москву уже в июне 1942‑го. А те, кто остался, «сидели на чемоданах» и, когда ситуация позволяла, уезжали. К осени 1943 года их в Свердловске не осталось ни одного.

В чем был смысл их приезда? Это был своего рода научный десант: из москвичей планировалось сформировать ядро создающегося на Урале филиала ВНИХФИ, при этом «плоть» вокруг ядра предполагалось нарастить из местных кадров. Филиал же понадобился затем, чтобы обеспечить научную поддержку производства лечебных препаратов нового поколения, которое срочно налаживалось в уральском тылу. Химико-фармацевтические предприятия, способные выпускать наукоемкие (как сказали бы сегодня) препараты, прежде всего, недавно синтезированные сульфаниламидные соединения, появились здесь вследствие маневра, вписывающегося в общую стратегию эвакуации, и в следующих главах этой книги я расскажу о том подробней. А сейчас обращусь к теме, которая обычно и в исторических, и в мемуарных публикациях об эвакуации обходится стороной. Не стану торопиться рассуждать о причинах такого умолчания – давайте сначала посмотрим, о чем идет речь.

Внешне становление нового научного учреждения происходило – с учетом возможностей того времени – гладко: «Уральский филиал ВНИХФИ результативно работал, несмотря на многочисленные трудности, связанные с военным периодом. В переписке филиала с центральным институтом регулярно упоминаются недостаточное снабжение посудой и химреактивами, ограниченность рабочих площадей, отсутствие научной литературы, а самое главное – недостаточное количество научных кадров…»[166]

Но современные историки науки ни словом не затронули нравственно-психологические «нестыковки» при формировании коллектива из приезжих и местных сотрудников, а они порой оборачивались не меньшими трудностями, нежели дефицит лабораторных банок-склянок. Не думаю, что авторы книги хотели отретушировать картину, что-то скрыть: с одной стороны, сама природа научного знания предполагает абстрагирование от личностного аспекта научных исследований; с другой стороны, а откуда бы они могли сегодня, восемьдесят лет спустя, получить достоверную информацию о нравственно-психологических коллизиях столь отдаленного времени?

А мне в этом плане представилась уникальная возможность: в моем распоряжении оказался дневник И.Я. Постовского, в котором зафиксированы ключевые моменты становления Уральского филиала ВНИХФИ на протяжении почти двух лет – с конца января 1942‑го по октябрь 1943 года. Должен заметить, что многие десятилетия дневник этот считался утраченным безвозвратно, и вдруг он нашелся! И мне довелось быть одним из первых его читателей.

Имя И.Я. Постовского я уже упоминал в связи с тем, что в поисках жилья для эвакуированных работников оборонных предприятий областные власти «зачищали» город от жителей, которые в тот момент казались им тут «лишними». Пытались (даже дважды) выселить из города жену Исаака Яковлевича – под тем предлогом, что она была немка. Он же оба раза прорывался в обком партии (хоть в партии не состоял) и там заявлял, что, если ее вынудят уехать, то он и сам отправится вместе с ней. Это был не шантаж, а хорошо аргументированная мотивировка, отражающая особенности его работы и быта. Наверно, власти все равно не приняли бы его доводы в расчет, если б Постовский не был ключевой фигурой при налаживании на Урале (и даже в стране) сульфамидных препаратов, которые для воюющей страны были тогда не менее значимы, чем самолеты, танки и пушки. Так что от Амалии Альбертовны отступились – тем более, что она тоже на пределе сил работала на Победу в одной из лабораторий Уральского филиала Академии наук СССР.