Читаем Еврейский взгляд на русский вопрос полностью

Подобная близорукость свойственна сегодня ассимилянтам в России, не способным понять, что одной из основных сегодняшних трагедий этой страны является превращение слова «патриот» в ругательство. Основная ответственность за эту перверсию ложится, разумеется, на тот сброд, который превращает идею возвращения к русским корням в порнографический и бандитский спектакль. Но разве можно снять за это вину и с пропитавших российскую политику нигилизмом демократов?

Немаловажно заметить, что многие высказывания и действия русских демократов и еврейских ассимилированных политиканов идут вразрез с основными принципами иудейской морали. То, что они называют свободой женщины распоряжаться собой, называется у нас убийством зародыша в утробе матери. Члены «сексуальных меньшинств» рассматриваются Торой как тяжкие преступники. Право на продажу порнографических изданий приравнивается у нас к поощрению разврата, бездуховности и насилия. Иудаизм ратует за традиционную семью, за скромность и добродетель.

Не нам наставлять российских политиков, каким образом им следует бороться с недугами своего общества, но ассимилянты, ратующие за свободу разложения личности и общества, должны знать, что их позиция является антиеврейской по своей сущности. Глядя на благомыслящих, но заблудших людей, окружающие могут подумать, что эти духовные сироты представляют исконно еврейскую точку зрения. А это подрывает шансы на подлинное сближение между Россией и Сионом.

Мое слово пробило себе дорогу в России. Высказанные в приведенном эссе идеи приемлемы и признаны сегодня. Двадцать три года назад они привели в бешенство либералов, прибиравших к рукам СМИ. Венедиктов клятвенно обещал тогда, что никогда не подпустит меня к «Эху Москвы», и он сдержал свое слово. И этим доказал мою правоту: мы имеем дело не с радетелями свободы, а с тоталитарной сектой содомофашистов.

Пришла пора, когда Израилю жизненно необходимо вырваться из американского капкана и обрести полную независимость. Еврейскому государству нет места в той системе мироустройства, которую навязывает нашему миру Вашингтон. В эти дни парламенты крупнейших европейских стран голосуют при американской поддержке за государство Палестина, которому надлежит заместить наш Израиль. Нам нужны сильные партнеры, в чьих интересах сегодня превратить однополярный мир в многополярный. Это Россия, Индия, Казахстан, Китай, Бразилия. В этом проекте России действительно отводится особая роль.

Здесь следует провести грань между внутренней и внешней политикой Москвы. Мы показали, что внутренняя политика России в еврейском вопросе уже двадцать с лишним лет безупречна, если мы верны собственным критериям. В вопросах внешней политики мы отметим особую корректность Израиля во всем, что касается главнейших интересов России. Взамен мы констатируем отсутствие давления на Израиль в вопросах «мирного урегулирования». С этим несколько диссонируют дежурные осуждения российским МИДом любого строительства в Восточном Иерусалиме. Странно, что никто не указал этому ведомству на то, как глумословно звучат подобные ноты протеста после Крыма.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мохнатый бог
Мохнатый бог

Книга «Мохнатый бог» посвящена зверю, который не меньше, чем двуглавый орёл, может претендовать на право помещаться на гербе России, — бурому медведю. Во всём мире наша страна ассоциируется именно с медведем, будь то карикатуры, аллегорические образы или кодовые названия. Медведь для России значит больше, чем для «старой доброй Англии» плющ или дуб, для Испании — вепрь, и вообще любой другой геральдический образ Европы.Автор книги — Михаил Кречмар, кандидат биологических наук, исследователь и путешественник, член Международной ассоциации по изучению и охране медведей — изучал бурых медведей более 20 лет — на Колыме, Чукотке, Аляске и в Уссурийском крае. Но науки в этой книге нет — или почти нет. А есть своеобразная «медвежья энциклопедия», в которой живым литературным языком рассказано, кто такие бурые медведи, где они живут, сколько медведей в мире, как убивают их люди и как медведи убивают людей.А также — какое место занимали медведи в истории России и мира, как и почему вера в Медведя стала первым культом первобытного человечества, почему сказки с медведями так популярны у народов мира и можно ли убить медведя из пистолета… И в каждом из этих разделов автор находит для читателя нечто не известное прежде широкой публике.Есть здесь и глава, посвящённая печально известной практике охоты на медведя с вертолёта, — и здесь для читателя выясняется очень много неизвестного, касающегося «игр» власть имущих.Но все эти забавные, поучительные или просто любопытные истории при чтении превращаются в одну — историю взаимоотношений Человека Разумного и Бурого Медведя.Для широкого крута читателей.

Михаил Арсеньевич Кречмар

Публицистика / Приключения / Природа и животные / Прочая научная литература / Образование и наука
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика