Читаем Еврейский взгляд на русский вопрос полностью

Об этом автор почему-то не пишет. Зато часто упоминает мифический «план Лиоте», якобы разработанный ЦРУ в конце сороковых. Он несет имя французского маршала, про которого рассказывают, как попал под палящее солнце и велел сразу посадить там аллею деревьев. Изумленным в ответ он рассказал, как чувствует себя лучше уже от мысли, что через тридцать лет здесь будет тень. Бобков пишет, что так выглядел план по поощрению в СССР идейно слабых элементов, которые в течение тридцати лет могут превратиться в настоящих врагов коммунизма. Сегодня мы смело можем сказать, что даже если такой план и был, то он сработал очень хило.

Глава идеологического отдела КГБ искренне верит, что страна рухнула вследствие какого-то плана ЦРУ. Никаких подробностей он не приводит, как не может привести ни одного указания на какую-либо операцию западных спецслужб, привязанную к якобы главенствовавшему плану.

Бобков расписывается здесь в своем непрофессионализме, когда подменяет реальную аналитику конспирологической мифологией. Помню, как в 1992 году меня удивил один генерал КГБ, ушедший в отставку за несколько месяцев до нашего знакомства. Деловые переговоры с ним шли хорошо, но вдруг его перекосило. Он посмотрел на меня с прищуром: ты ведь все знаешь, а я знаю, кто ты… И пошел с видом бывалого знатока рассказывать мне о страшном колене левитов – эксплуататоров еврейского народа и зачинщиков всех войн в мире. Выслушав его, я тихо сказал: «Теперь я понимаю, как развалился СССР».

Книга Бобкова погружает нас в затхлую атмосферу длинных гебистских коридоров семидесятых, возвращает нас к осязанию молельного шепота власть держащих о потребе в воскрешении Сталина. Однако степень жестокости и изуверства наших тогдашних преследователей была нами преувеличена по причине собственной склонности скатываться в конспирологию. Филипп Бобков раскрывается вовсе не как лютующий фашист. Более того, его любовь к Сталину – то не тоска по расстрелам и ссылкам, а желание бездомного пса вернуться к хозяину. В откровениях Бобкова нет клокочущей ярости, нет необузданного человеконенавистничества. А есть стиль Поскребышева, манеры Поскребышева и интеллект Поскребышева.

Он пишет так наивно и искренне, что улыбаешься умиленно. Кто, оказывается, виновен в массовом отходе от идей коммунизма и в психозе облибералить и обамериканить СССР за сто дней? Никак не сталинская система подавления, вызвавшая в душах людей противодействие. Никак не унылый маразм брежневского политбюро. Никак не позорная близорукость Пятого управления КГБ. Виноват во всем «план Лиоте», а пуще всех – диссиденты с сионистами.

Сегодня известно, очевидно и проверено, что, будь на месте Горбачева иностранный агент, Советский Союз существовал бы еще долго. Так развалить страну могли только свои. Такие, как Филипп Денисович Бобков.

Обращаясь ко второй половине восьмидесятых, мы можем точно сказать, что роль сионистского движения в распаде СССР была нулевой, а роль диссидентов – мизерной. Куда больше для развала сделали националисты-сепаратисты. А еще больше – сама советская элита с ее спецслужбами.

Кто застал врасплох западные спецслужбы? Те ведь стремились к постепенным изменениям внутри СССР, а о расчленении его и не помышляли. Зато сама правящая советская верхушка осуществила по своему разумению план по скорейшему развалу, и помогали ей в этом офицеры Пятого управления КГБ.

Слышал от живых участников события, как собрались в начале их пути все ведущие сотрудники телекомпании «Взгляд», сыгравшей решающую и уникальную роль в расшатывании основ советского режима. Один из них заметил: «Как так получилось, что у всех у нас отцы – генералы КГБ?» В ответ ему возразила одна сотрудница: «Нет, мой папа полковник…»

Бобков сводит счеты с Ельциным и Горбачевым, но скромно умалчивает о собственной карьере после ухода с поста главы псевдоохранки. А мы напомним, что Филипп Денисович был у истоков создания группы МОСТ и трудился долгие годы на посту главы аналитического отдела у Гусинского. И не один он там работал, а вместе с парой сотен офицеров из Пятого. А теперь вспомним, какую роль сыграла группа МОСТ в истории России? Откуда появились миллиарды в частных руках? Вспомним, как канал НТВ превратился в рассадник всего низменного, что присуще человеческой натуре. Вместо унылого лицемерия семидесятых – ускоренное освинение, которое некоторые называют культурным геноцидом.

Кстати, напомним, кто возглавлял аналитический отдел в родственной МОСТу структуре МЕНАТЕП: заместитель Бобкова, генерал Алексей Кондауров. Так что речь идет о закономерности. Странно, но в книге не пишется ни слова о том, что НТВ, «Новая газета», «Эхо Москвы» и «Открытая Россия» вкупе суть не что иное, как креатив бывшего Пятого управления КГБ. Или вы хотите сказать, что все эти бывшие работали на самом деле на ЦРУ и на «план Лиоте» или «план Лимпопо»?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мохнатый бог
Мохнатый бог

Книга «Мохнатый бог» посвящена зверю, который не меньше, чем двуглавый орёл, может претендовать на право помещаться на гербе России, — бурому медведю. Во всём мире наша страна ассоциируется именно с медведем, будь то карикатуры, аллегорические образы или кодовые названия. Медведь для России значит больше, чем для «старой доброй Англии» плющ или дуб, для Испании — вепрь, и вообще любой другой геральдический образ Европы.Автор книги — Михаил Кречмар, кандидат биологических наук, исследователь и путешественник, член Международной ассоциации по изучению и охране медведей — изучал бурых медведей более 20 лет — на Колыме, Чукотке, Аляске и в Уссурийском крае. Но науки в этой книге нет — или почти нет. А есть своеобразная «медвежья энциклопедия», в которой живым литературным языком рассказано, кто такие бурые медведи, где они живут, сколько медведей в мире, как убивают их люди и как медведи убивают людей.А также — какое место занимали медведи в истории России и мира, как и почему вера в Медведя стала первым культом первобытного человечества, почему сказки с медведями так популярны у народов мира и можно ли убить медведя из пистолета… И в каждом из этих разделов автор находит для читателя нечто не известное прежде широкой публике.Есть здесь и глава, посвящённая печально известной практике охоты на медведя с вертолёта, — и здесь для читателя выясняется очень много неизвестного, касающегося «игр» власть имущих.Но все эти забавные, поучительные или просто любопытные истории при чтении превращаются в одну — историю взаимоотношений Человека Разумного и Бурого Медведя.Для широкого крута читателей.

Михаил Арсеньевич Кречмар

Публицистика / Приключения / Природа и животные / Прочая научная литература / Образование и наука
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика