Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

4 января 1915 г. Очень старый господин (по-моему, ему за восемьдесят), поверенный в делах Люксембурга, которого я раньше никогда не видел и о чьем существовании не подозревал, нанес мне так называемый визит вежливости. Это первый визит с его стороны, хотя он живет в Париже уже 27 лет! Его истинной целью было разъяснить недоразумение, связанное главным образом с Эйшеном, люксембургским премьер-министром. По слухам, он хочет выступить посредником по просьбе германского императора. Поверенный в делах уверял, что слухи эти совершенно беспочвенны. Эйшен поехал в Швейцарию договариваться о поставках продовольствия в Люксембург для его обитателей. Вопреки слухам, он не ездил в Гавр для встречи с бельгийским премьер-министром, так как подобная встреча лишена смысла. Немцы вошли в Люксембург без разрешения и без предупреждения, захватили страну и реквизировали все, что им требовалось. Люксембургу нужен уголь, чтобы производить железо; немцы захватили бельгийские шахты и прекратили ввоз немецкого угля в Люксембург. В Люксембурге опустели продовольственные склады; продукты продаются по завышенным ценам. В Бельгии и Голландии тоже ничего нельзя купить; немцы позволяют ввозить лишь небольшие количества продуктов из Германии. В таких обстоятельствах для Эйшена вполне естественно попытаться договориться со Швейцарией, чтобы добыть еду для голодающего Люксембурга, и т. д. Я не спросил, почему, если немцы так плохо себя вели, великая герцогиня принимала их императора за ужином; не спросил я и о том, как можно приобрести продукты в Швейцарии.

Валентин Чироль[108], который 2 января уехал из Англии в Индию (а до того делал репортажи об экономическом положении в Германии), пишет:

«Трудность с такими репортажами состоит в том, что материала гораздо меньше, чем вначале. Очевидно, немецкой прессе разослали приказ очень осторожно писать обо всем, что позволит другим странам понять текущую обстановку. Тем не менее данных по-прежнему достаточно, чтобы сформировать сравнительно верную картину экономического давления, которому подвергается Германия. Однако такая картина напоминает подъем и падение ртути в трубке без делений: ясно видно, что давление весьма значительно и в конечном счете приведет к параличу, но, поскольку в прошлой истории нет ничего, с чем можно сравнить нынешнюю войну, не с чем сравнивать и экономическое давление на такой высокоразвитый организм, как Германия, и поэтому невозможно предсказать, когда давление станет роковым. Я склонен полагать, что этого не произойдет еще восемь или девять месяцев. Интересно, когда я вернусь, скорее всего, ближе к Пасхе, заметны ли будут успехи, как во Франции, так и в Польше? Боюсь, что нет. Не знаю, насколько к тому времени французы преодолеют свою прискорбную неподготовленность, но сомневаюсь, что наши новые армии будут готовы удерживать позиции до апреля. В то же время, как ни странно, все фронтовики, которые едут в кратковременные отпуска, и особенно те, кто более или менее в курсе дела, проявляют оптимизм и считают, что события начнут развиваться гораздо раньше. Правда, по их словам, положение далеко не столь радужно, каким выглядит на поверхности. Одним из многих сюрпризов войны, несомненно, стала Индия, что, возможно, и неплохо. Индийским войскам следует понять, что они, в конце концов, не совсем ровня европейцам и что они ужасно беспомощны без своих британских офицеров. Не представляю, как мы восполним ужасающие потери, которые имеют место среди британских офицеров индийской армии; это очень тяжелая проблема, куда тяжелее, чем в нашей армии, где потери также достаточно серьезны».

5 января 1915 г. Вскоре после начала войны австрийский император обратился с призывом к румынскому королю Каролю I прийти на помощь Австрии. Король созвал совет из 19 ведущих представителей всех политических партий; 18 проголосовали за нейтралитет, и только один, М. Карп, глава Консервативной партии, выступил за войну на стороне Австрии. Поэтому король Кароль ответил императору: как Гогенцоллерн, он хотел бы примкнуть к Австрии и Германии. Но как король он должен в первую очередь руководствоваться интересами Румынии, а все видные люди, кроме одного, посоветовали ему сохранять нейтралитет. Он добавил, что в склонности румын к нейтралитету повинна глупая политика правительства Австро-Венгрии по отношению к Румынии и румынам, проживающим на территории Австро-Венгрии. Говорят, что Маргиломан[109] склоняется к тому, чтобы Румыния вступила в войну на стороне России, Франции и Англии, но только после марта. Сейчас армия недостаточно подготовлена, не хватает боеприпасов. Кроме того, в Румынии и примыкающих к ней провинциях Австро-Венгрии очень тяжело вести военную кампанию в зимних условиях. Кароль I, в отличие от своего предшественника, не германофил, как утверждалось ранее. Он сделает все, что ему посоветуют. Антигерманские и антиавстрийские настроения в Румынии ширятся и будут еще шире, когда русские одержат значительные победы!