Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

Из Лондона пришла сплетня: недавно произошла большая резня адмиралов — некоторые, но не все, ни в чем не виноваты; теперь в их среде много недовольных. Стэрди[133] даже не поблагодарили за Фолклендский бой: его спросили, почему он позволил «Дрездену» уйти! Для задержания подводных лодок изготовили 100 миль проволочных сетей.

24 февраля 1915 г. Я давно подозревал стремление установить границы Германии по Рейну; кроме того, существуют притязания на Сирию. Все подтвердил Делькассе в состоявшемся сегодня ученом споре. Франция получит Майнц, Кобленц, Кёльн; Бельгия получит Ахен. Сирия не обладает ценностью, сказал он, когда я спросил, почему же она так желанна, мне ответили, что здесь вопрос чувства. Едва ли он понимает, до какой степени амбиции России связаны с Константинополем и проливами. Он предположил, что мы, как обычно, захотим получить все, и спросил, что бы я лично отдал Франции. Я ответил: Эльзас, Лотарингию, а также все остальное, чего мы не потребуем для себя! Он согласился, что будет безумием оставить Гельголанд в руках Германии. Вечером встречался с Титтони[134]. Намекнул ему, что, если Италия в ближайшем будущем не вступит в войну, ей уже ничего не достанется. По его словам, необходимо преодолеть некоторые затруднения, с которыми, как он считает, скоро справятся: недостаток вооружений и внутренние разногласия. Делькассе утверждает, что Италия может поставить под ружье 700 тысяч солдат. Если Франция, Англия и Россия подойдут к Константинополю, Болгария, Румыния и Италия тут же захотят примкнуть к нам как к побеждающей стороне.

26 февраля 1915 г. В наши дни все тайное сразу становится явным. В свете поговаривают о военной экспедиции на Балканы силами Франции и Англии. Говорят также, что к французской армии примкнут канадцы и войска из Египта. Если так и будет, все необходимо сделать быстро, чтобы подтолкнуть к действию Болгарию и Румынию. Растет подозрительность по отношению к планам России на Константинополь и относительно целесообразности для Англии и Франции (в этом вопросе Англия опережает Францию) попасть в Константинополь до России, чтобы московиты не могли по-своему решать будущее этого города, а также Босфора и Дарданелл.

Вчера ужинал у Ла Тремуйля. Были герцогиня д’Юзес (младшая), супруги Шапоне, мадам де Шевинье, Жозеф де Гонто, Мольтке (который женился не сестре мадам Бретейль), Габриак и я. После ужина все перешли в овальную гостиную и начали говорить о войне. Казаков видели в Бельфоре, а прошлой осенью русских видели в Англии! Решили, что, если Кайо вернется в Париж, его убьет наемный убийца, которого оправдают под аплодисменты. По-моему, оправдание и овация последуют наверняка.

Сегодня к обеду приходил Эшер; следующее я слышал от него. Между Китченером и Френчем наблюдаются постоянные трения. Хотя первый не имеет особых симпатий и антипатий, он бестактен, упрям и не всегда поступает правильно. У Френча имеются как симпатии, так и антипатии. Его злость вполне оправданна: Китченер прикомандировал к ставке Жоффра офицера, который поддерживает прямое сообщение с Лондоном, а не с Сент-Омером. К. не станет увеличивать численность армии Френча: вероятно, этой цели послужит «новая армия». Еще не решено, кто будет командовать балканской экспедицией — британский или французский офицер.