Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

5 марта 1915 г. В ожидании Делькассе виделся с Извольским; он, как и его повелитель, держится высокомерно, надменно и задирает нос.

Делькассе похож на кролика, застывшего при виде нападающей ласки. Куры Грея возвращаются домой на насест, и он должен испытывать большое смущение[135]. Похоже, некоторые из присутствующих здесь ожидали, что через неделю наши корабли войдут в бухту Золотой Рог! Россия сошлется на общественное мнение как на повод для всевозможных непомерных притязаний, что настроит против России Румынию, Болгарию, Грецию, Италию — а также, по моему мнению, общественное мнение в Англии и Франции.

6 марта 1915 г. Если Извольский и его хозяева будут упорствовать в своих преувеличенных притязаниях, они в полном смысле слова расстроят свои планы. Сегодня я его не видел, зато видел Х.: он очень встревожен, но, будь он свидетелем, который должен «говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды», его приговорили бы к длительному тюремному заключению! Он очень изворотлив, но не знает, что я знаю, что он знает, и он лжет в невинности своего изворотливого сердца. «Братец Кролик», он ничего не говорит, но слушает лисьи увертки, прини мая меры предосторожности, как будто ему излагают истинную правду, не моргнув глазом, хотя иногда я жалею, что не могу сказать: «Ах вы лжец!»

Хорошая новость о ходе операции. «Королева Елизавета» наносит разрушения в Дарданеллах, ведя навесной огонь из-за пределов проливов. Комично, что небольшой русский корабль, который находится в Средиземном море, примкнул к обстрелу, производимому крупными британскими и французскими кораблями, лишь pour y faire acte de présence![136]

7 марта 1915 г. Константин, пока еще король Греции, отказывается принимать участие в войне против Австрии или Германии; он всегда терпеть не мог Венизелоса и сейчас на время избавился от него, сместив его с поста премьер-министра. Однако вполне возможно, что греческое общественное мнение вынудит короля и его королеву-немку уйти, если он не подчинится взглядам, выразителем которых является Венизелос, а именно: быть с силами Антанты. Извольский против того, чтобы греки принимали какое-либо участие в Дарданелльско-Константинопольской операции. Ему бы хотелось, чтобы Франция и Англия на благо России приняли все самые тяжкие удары на себя. Я виделся с Брианом и услышал очаровательное мнение: он за холодный душ для Извольского и компании. Сазонов[137] расхаживает с видом полного победителя и диктатора. Такая роль ему не подходит, но кто добровольно займется опасным делом? Похоже, для него не годится никто.

9 марта 1915 г. Во время одной поездки дипкурьер прибыл из Англии в Берген, а затем совершил путешествие через Норвегию и Швецию с сэром Роджером Кейсментом[138] и одним канадцем ирландского происхождения, который оказался немецким шпионом. Курьер ни с одним из них не разговаривал. Кейсмент приехал из Ирландии; он сбрил бороду, и до его приезда в Норвегию никто не знал, что он собирается в Берлин. Они побывали там в начале войны, когда в Швеции распространились антибританские настроения; после того как Германия провозгласила лес контрабандой, шведы настроены уже не так прогермански, как раньше. В Дании настроения весьма пробританские. Курьер ужинал с послом Великобритании в хорошем ресторане; когда вошел посол, оркестр прервал исполняемую песню и под аплодисменты заиграл «Долог путь до Типперери».

11 марта 1915 г. Хорошие новости из Ла-Бассе, но немецкие подлодки действуют повсюду — на Ла-Манше, в Северном проливе, Северном море и у западного побережья Франции. Они доставляют много хлопот. Если мы будем обращаться с их экипажами как с пиратами и вешать их, немцы начнут убивать британских военнопленных.

Ужин у Станисласа де Кастеллана: мадам Жан де Ганэй, княгиня де Пуа, граф Сала, Тьерри (депутат от Марселя и бывший министр), один молодой врач, который много разглагольствовал, и Шлюмберже[139]. Говорили главным образом о больницах и госпиталях Красного Креста. Я сказал княгине де Пуа, что слышал, будто ее сын, который учился в Итоне, отличился, захватив врасплох отряд немцев и взяв нескольких из них в плен. «Он сделал не только это, — ответила она. — Он хороший стрелок; он убил двух немецких генералов, шесть полковников и шестнадцать рядовых, а теперь направляется в Дарданеллы в составе штаба генерала Амада![140]» Если французы войдут в Германию, они начнут убивать и жечь — но не женщин и детей, не гражданских лиц. Они не будут так зверствовать, как немцы, и все же… Здесь витает дух мщения, что неудивительно. Когда речь зашла о Константинополе и проливах, Шлюмберже сказал, что они должны перейти под управление нескольких стран. Русские в Париже все время хвастают, что владеть ими должны они!