Фантазии Дарио. Тру-крайм с поразительной развязкой

После «штурма», который произошел на рассвете 12 ноября 1998 года, детей Лорены отдали в разные семьи. Им назначили расписание сессий с доктором Донати, в ее офисе в Ченаколо-Франческано в Реджо-Эмилии. Доктор Донати близко познакомилась с монахинями, и встречаться в их здании было удобно приемным семьям, которые как раз жили поблизости. Кроме того, это было достаточно далеко от Мирандолы, так что дети не рисковали столкнуться с родителями и другими родственниками.

Всю зиму Ковецци сохраняли молчание. Однако через 2 месяца, когда социальные службы продлили приостановление опеки, запрещая Лорене и ее мужу видеться с детьми, Ковецци перешли к решительным действиям. Они обратились к юристам и журналистам, давали интервью и снимались на телевидении. Их история привлекла внимание многоуважаемого Карло Джованарди, и в марте 1999 года он вместе с юристом и сенатором Аугусто Кортеллони обратился к министру юстиции Оливьеро Дилиберто, чтобы разобраться в этом деле. Они представили длинный и детальный отчет, который завершался вопросом: «Почему они забрали детей, которые ни о чем не говорили и чьи родители даже не находятся под следствием?»

Однако 17 марта, за день до того, как министр должен был ответить на запрос, полиция получила ордер на арест супруг Ковецци. Через 4 месяца их старшие дети, Вероника и Пьетро, обвинили родителей в сексуальном насилии. Какое совпадение! По словам Вероники, Дельфино насиловал ее, а Лорена наблюдала за ними из-за двери. Девочка заявила, что дяди по матери, которых обвиняла и Кристина, были самыми настоящими монстрами: они отводили ее в амбар, завязывали ей глаза и по очереди насиловали ее «металлической палкой». Пьетро, второй сын, заговорил сразу после Вероники. Их дядя, Джузеппе, музыкант и брат их матери, по его словам, насиловал его «шилом», а дядя Эмидио использовал наждачную бумагу. Все происходило в их доме или доме дедушки и бабушки по материнской линии, где дядя Джулиано избивал его и его братьев электропроводами. Следом заговорил и Федерико. Авроре было всего 3, а потому от нее дождались лишь обрывочных воспоминаний, как мать оставляла ключи в двери, чтобы «марроканцы» могли заходить, когда вздумается.

В этот период дети не виделись друг с другом, не могли общаться или влиять друг на друга каким бы то ни было образом, но каждый из них рассказывал доктору Донати, что происходило, когда они были на кладбище: «Они привязывали нас к деревянному кресту, а потом бросали в нас ножи… Они заставляли держать очень горячую подкову в руках… Священники точили ножи, а потом кидали их в нас… Они заставляли нас сжигать кресты, потому что не верили в Иисуса. Они верили в Дьявола, потому что он делает плохое, и они хотели, чтобы мы тоже делали плохое. А потом, поджигая кресты, они заставляли нас молиться Дьяволу… Они связывали нас, клали вокруг петарды и поджигали… Они делали больно там, внизу, пилкой для ногтей, шилом, кусачками, наждачной бумагой… Нас водили туда в белье, даже зимой, когда был снег… Один раз в фургоне были дети, и они запустили туда двух больших мышей…» Пьетро рассказал следователям о самой ужасной детали: как родители помогали ему убивать разных детей в приходском театре. Как минимум по пятнадцать в неделю.

Казалось, что дети Ковецци считают своих родителей развратными и кровожадными монстрами – уж точно не приверженцами Лурдской Богоматери и не образцовыми благочестивыми родителями. Неважно, что религиозное общество сплотилось вокруг Лорены и Дельфино в знак солидарности. Дети не хотели домой. Более того, приемные семьи были удивлены, что они не звали маму и папу, вместо этого быстро привыкнув к новым опекунам.