Фантазии Дарио. Тру-крайм с поразительной развязкой

Отчасти я все еще не мог осознать динамику реальных событий, а отчасти не понимал, почему дети Ковецци тоже выдвигали такие серьезные обвинения в адрес родителей. Веронике было 12 – уже не маленькая девочка, а почти подросток. Она была намного более развитой, куда лучше осознавала мир вокруг, чем 7-летний Дарио или 8-летняя Марта. Зачем ей врать? Зачем рассказывать такие жестокие истории про людей, которых – теоретически – любила больше всех на свете? Я не мог найти этому объяснение ни как журналист, ни как отец двух детей, появление которых на свет изменило мою жизнь. Эта история была настоящей черной дырой, и чем больше я в нее всматривался, тем сильнее искажались социальные нормы и причинно-следственные связи, которые я раньше считал нерушимыми. Казалось, что я попал в параллельную вселенную, где все перевернуто с ног на голову. Это пугало, но я чувствовал какое-то притяжение к этому мрачному делу. Я стал одержим этой историей, не читал ни о чем другом, не говорил ни о чем другом, не интересовался ничем другим. За ужином с друзьями, на работе, где бы я ни был, я все равно возвращался к этой теме. Все, с кем я говорил, начинали смотреть на меня со страхом и растерянностью. Чем глубже я погружался в эту историю, тем больше чувствовал опасность. Раньше я не работал ни над чем подобным. Это была мутная и мрачная история, которая оставалась со мной, даже когда я откладывал свои папки и заметки.

Я чувствовал себя растерянным и сбитым с толку. На протяжении многих лет я учился отгораживаться от страданий окружающих, а теперь впервые столкнулся со страхами, способными пробить мою броню. Дети, чьи трагедии стали моим хлебом насущным, были приблизительно того же возраста, что и мои собственные. Что они видели дома, с чем сталкивались? Существовала ли вероятность того, что их родители были правы, и детей просто настроили против них? Неужели посторонний человек может так быстро уничтожить глубинную связь между матерью и ее ребенком? Я начал бояться мелочей, бытовых деталей. Вдруг мой ребенок увидит, как я раздетый выхожу из душа, и скажет что-то в садике? Может, что-то нарисует, а воспитатели не так это поймут? Я начал бояться, что, совершая простые действия, например, купая детей, я могу подвергнуть себя риску, если кто-то спросит: «Трогали ли тебя твои родители?» Но все не могло быть настолько просто. В тех семьях из Массы и Мирандолы должно было происходить что-то еще, о чем я пока не знал. Я читал сотни страниц днем и ночью, но мне не удавалось разогнать туман, который, казалось, мешал разбирать строчку за строчкой. Сколько правды было в тех документах? Все? Не может быть. Ничего? Тогда история не складывалась. Где пролегала грань между реальностью и вымыслом? Кто и как провел эту линию? Выяснить это было невозможно.

12

Мы с Алессией месяцами сидели за документами, восстанавливая дело по кусочкам. Пять судов, около двадцати подозреваемых, обвинительные и оправдательные приговоры, которые чередовались и накладывались друг на друга. Иногда создавалось впечатление, что в произошедшем нет никакой логики.

В 1997-м, когда разворачивалась история, она положила начало судебному разбирательству, которое касалось очень небольшой группы людей, известных как Педофилы-1. Среди них были семья Гальера, Федерико Скотта, Роза и Фредоне. В то время им были предъявлены обвинения в сексуальном насилии над Дарио, Мартой, Элизой и Ником как дома, так и в неустановленных квартирах в их районе. Все подозреваемые были осуждены на уголовном процессе в Модене, в апелляционном суде в Болонье и в кассационном суде в Риме.

В октябре 1999 года, в процессе судебного разбирательства по делу Педофилов-1, дети, вовлеченные в него с самого начала, начали давать дальнейшие показания. Дети, которых изъяли недавно, также поделились новой информацией, и начался параллельный судебный процесс над группой Педофилы-2. В нее входили подозреваемые из первого дела, а также новые, которых обвинили Маргерита, Кристина и дети Ковецци – дон Джорджио Говони, Санто Джакко и его сын Антонио, а также Джулиано, Моника и вся семья Морселли, включая мать из Мирандолы и отца из Масса-Финалезе. Подозреваемые в процессе Педофилы-1 были обвинены в домашнем сексуальном насилии над несовершеннолетними до 11 лет. В процессе Педофилы-2 их обвинили также в проведении встреч на кладбищах с целью участия в оргиях и ритуалах. Дон Джорджио и Рита Спинарди, учительница Дарио из Пегоньяги, подозревались в пособничестве с целью лишить Дарио личной свободы, а также в том, что они уводили его из школы и угрожали расправой.

Прошло больше года после изъятия детей из семей, и казалось, что они не хотели возвращаться домой. В октябре 1998 года, когда Кристина жила с приемной семьей всего 2 месяца, она написала письмо судьям, которые работали над ее делом. Я обнаружил его среди сотен страниц документов в архивах дона Этторе. Кристина, сидя в комнате в доме своей новой семьи, хотела поделиться своей яростью и добиться права быть услышанной. Она хотела, чтобы ей поверили.