Фантазии Дарио. Тру-крайм с поразительной развязкой

Тем временем Моника, мать Кристины и жена брата Лорены, скончалась в тюрьме Модены после резкого ухудшения физического и психологического здоровья: ее измотал ряд эпилептических припадков, которые начались через несколько месяцев после ареста. Она перестала писать, едва говорила и ходила, а во время последней встречи с Джулиано, который содержался в той же тюрьме, двум полицейским пришлось придерживать ее за руки. Моника умерла от церебрального тромбоза в своей камере. Глава семьи Морселли, Энцо, вскоре последовал за ней из-за осложнений после инсульта. За 3 дня до этого он поклялся на распятии своей жене Лине, что никогда не прикасался к своим внучкам и внукам.

Проблемы братьев Лорены продолжились и после дела Педофилы-2. Их вовлекли в новый процесс, в котором они были единственными обвиняемыми. Дело Педофилы-4 рассматривалось в Реджо-Эмилии. Вероника, старшая дочь Лорены, рассказала доктору Донати, что, когда она вышла из школы, к ней подошли дедушка и дяди Эмидио и Джузеппе. Всего ее похищали 4 раза, и каждый раз это происходило перед тем, как она садилась в школьный автобус. Они уводили девочку в лес неподалеку и насиловали веткой дерева, а потом оставляли недалеко от дома приемных родителей и исчезали. Никто из десятков школьников ничего не видел. Несмотря на серьезность повреждений, которые описывала Вероника, суд Реджо-Эмилии так и не санкционировал медицинское освидетельствование. Более чем через 10 лет дело Педофилы-4 закончилось оправдательным приговором для всех подсудимых. Прокурор, который не поверил рассказам Вероники, рассказал мне, что после оглашения приговора кто-то из офиса окружного прокурора Модены позвонил ему с жалобами, спросив, почему он не пошел по стопам своих моденских коллег. Пятый и последний судебный процесс, в ходе которого бывшего адвоката Ковецци обвинили в угрозах, завершился обвинительным приговором в Модене, однако после апелляции его сменили на оправдательный.

В ретроспективе все эти судебные разбирательства выглядели как огромный заброшенный город, спроектированный сумасшедшим архитектором. Никакой внутренней логики: дороги, ведущие в тупик; мосты ни над чем; изогнутые Эшеровские здания, где каждый этаж, каждая лестница и каждая стена подчинялась собственным законам. Обвинения детей были признаны достоверными в адрес одних подсудимых, но не в адрес других, словно судьи выбирали случайные доказательства и верили в случайные свидетельства, игнорируя остальные. Как ни смотри, история казалась гротескной. Подсудимых обвиняли и оправдывали, опираясь на одни и те же факты.

Я часто вспоминал архивы дона Этторе Роватти и тот момент, когда впервые увидел все эти папки. Стопки бумаг, которые достали бы до потолка, если их сложить друг на друга. Стенограммы заседаний, заметки защиты, отчеты экспертов, расшифровки и допросы. Было трудно понять, сколько людей работало над делом на протяжении более чем 20 лет, ведь в них входили юристы, судьи, полицейские, психологи, психиатры, гинекологи, судмедэксперты и профессора из разных уголков Италии. Не говоря уже о десятках свидетелей и экспертов, вызванных для дачи показаний. Сколько тысяч часов работы было вложено в это дело? Сколько это стоило? Казалось, что 5 судебных процессов ответили на все вопросы, кроме ключевого: подвергались ли эти дети насилию?

Мы с Алессией пытались разобраться в собственных папках, размышляя, какова была вероятность, что такое количество экспертов в разных областях могли прийти к таким спорным выводам в одном и том же деле.

Одним из краеугольных камней обвинения стали медицинские отчеты доктора Маджиони. Могли ли они быть ошибочными? Могла ли врач такой известной клиники, как Центр Манджиагалли, раз за разом так серьезно ошибаться?

Разумеется, все возможно.

Наши подозрения были вызваны одним случаем в Милане, где работала доктор Маджиони. Параллельно с судебным разбирательством в Модене, где доктор сияла как консультант обвинения, она оказалась втянута в другое спорное дело в суде Милана. Оно не получило такой широкой огласки, как дело Басса-Моденезе, но разрушило ее карьеру и серьезно испортило репутацию. Это было дело Марино Виолы, водителя такси, обвиненного в сексуальном насилии над своей 3-летней дочерью.