Читаем Философия науки полностью

Во второй половине XX столетия одним из ведущих представителей западной философии науки был И. Лакатош. Его считают учеником К. Поппера. В самом деле, многие пункты учения Лакатоша свидетельствуют о близости взглядов этого мыслителя с Поппером периода постпозитивистской направленности философского творчества знаменитого мыслителя. Оба они защищали позицию критического рационализма в трактовке научного познания. Им обоим свойственна поддержка методологии фальсификационизма, в рамках которой они проводили линию демаркации между научными и ненаучными знаниями. К области научных знаний и Поппер, и Лакатош относили те положения, которые допускают принципиальную фальсификацию (опровержение). С этой точки зрения они выступали против формалистических концепций науки, выдвинутых логическими позитивистами.

Лакатош четко высказывался по вопросу о доказательной обоснованности научного знания. Есть, конечно, скептики, и число их в последние десятилетия XX века выросло. Сам Лакатош говорил, что не являются убедительными концепции "вероятной истины" и "истины как соглашения". В науке имеются ошибки, и это неизбежный фон развития науки. Но главный упор ученые делают на устранение ошибок. Движение науки не является прямой дорогой к истине, и научное знание не обеспечивает кумуляцию вечных истин. Напротив, по Лакатошу, в науке идет процесс перманентной революции и всегда есть место рациональной критике.

Исследуя в своих ранних работах проблемы математического познания, И. Лакатош заявлял, что плодотворный подход в этой области предполагает опору на историю математического знания и включает научение механизмов математического открытия. В наибольшей степени такому подходу соответствует позиция критицизма, но не формализма. Двигаясь по пути универсализации намеченного подхода, Лакатош подчеркивал, что развитие научного познания охватывает ряд этапов. В качестве исторического примера он взял в одной из ранних своих работ продвижение геометрических знаний о соотношении числа вершин, репер и граней многогранника. Им было выявлено, что на первых этапах ученые руководствуются наивной догадкой о многогранниках как доступных восприятию простых кристаллах, но затем проводится критическое испытание выдвинутой догадки (она рассматривается теперь в качестве гипотезы). При этом используются мысленные эксперименты, приводятся разнообразные контрпримеры.

Наличие контрпримеров заставляет исследователя становиться в позицию рефлексии по отношению к создавшейся ситуации. По существу же ведется дискуссия, которая позволяет выявить большой спектр мнений в отношении решения стоящей задачи. В ходе дискуссии переосмысливаются многие базовые понятия (например, смысл термина многогранник"), уточняются границы круга явлений, в отношении которых правильной была первичная догадка. Существенно, что первоначальное предположение не отбрасывается, а уточняется; вводятся ограничивающие и конкретизирующие условия, доказывающие, что первоначальная посылка была слишком общей, неконкретной.

В итоге получается, что развитие научного знания реализуется как внутреннее единство логики открытия и логики оправдания нового знания, осуществляется как возвратно-поступательный процесс, в ходе которого снимается возникающее противоречие (устраняется значимость контрпримера). Соответственно, методология науки не может быть либо индуктивистской, либо строго дедуктивистской. Приближаясь к реальным проблемам развития науки, методология выявляет нормы, способы, приемы, циклы и этапы, содействующие конструктивному обогащению содержания научного знания.

В поздних своих работах Лакатош опирался на методологию исследовательских программ. Ее анализ проводился в работах многих отечественных авторов (В.А. Лекторский, В.Н. Садовский, В.С. Швырев и др.). Ключевым звеном в развитии научного знания, по Лакатошу, является не отдельная теория, а теории в их серии, в последовательности. Выдвижение и обоснование подобных серий теорий опирается на исследовательскую программу. В контексте таких программ в науке осуществляется смена тех или иных теорий, проходит конкуренция между теориями. Лакатош развернул широкую картину логической (рациональной) реконструкции исторического процесса познания, столкновения исследовательских программ, а также проверки и отбраковки теоретических положений науки.

Итак, исследовательская программа, по Лакатошу, представляет собой весьма общую концепцию, связывающую ряд теорий на основе общности определенных идей и принципов. Внутри программы новые теории вырастают благодаря добавлению дополнительной гипотезы к предыдущей теории. При этом фундаментальные допущения исследовательской программы остаются неопровержимыми, образуя ее ядро. Вокруг ядра складывается пояс допустимых гипотез, которые принимают на себя напор со стороны нового экспериментального знания, новых фактов, контрпримеров. Дополнительные гипотезы могут видоизменяться, адаптируясь к новым эмпирическим фактам.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Этика Спинозы как метафизика морали
Этика Спинозы как метафизика морали

В своем исследовании автор доказывает, что моральная доктрина Спинозы, изложенная им в его главном сочинении «Этика», представляет собой пример соединения общефилософского взгляда на мир с детальным анализом феноменов нравственной жизни человека. Реализованный в практической философии Спинозы синтез этики и метафизики предполагает, что определяющим и превалирующим в моральном дискурсе является учение о первичных основаниях бытия. Именно метафизика выстраивает ценностную иерархию универсума и определяет его основные мировоззренческие приоритеты; она же конструирует и телеологию моральной жизни. Автор данного исследования предлагает неординарное прочтение натуралистической доктрины Спинозы, показывая, что фигурирующая здесь «естественная» установка человеческого разума всякий раз использует некоторый методологический «оператор», соответствующий тому или иному конкретному контексту. При анализе фундаментальных тем этической доктрины Спинозы автор книги вводит понятие «онтологического априори». В работе использован материал основных философских произведений Спинозы, а также подробно анализируются некоторые значимые письма великого моралиста. Она опирается на многочисленные современные исследования творческого наследия Спинозы в западной и отечественной историко-философской науке.

Аслан Гусаевич Гаджикурбанов

Философия / Образование и наука
Синдром гения
Синдром гения

Больное общество порождает больных людей. По мнению французского ученого П. Реньяра, горделивое помешательство является характерным общественным недугом. Внезапное и часто непонятное возвышение ничтожных людей, говорит Реньяр, возможность сразу достигнуть самых высоких почестей и должностей, не проходя через все ступени служебной иерархии, разве всего этого не достаточно, чтобы если не вскружить головы, то, по крайней мере, придать бреду особую форму и направление? Горделивым помешательством страдают многие политики, банкиры, предприниматели, журналисты, писатели, музыканты, художники и артисты. Проблема осложняется тем, что настоящие гении тоже часто бывают сумасшедшими, ибо сама гениальность – явление ненормальное. Авторы произведений, представленных в данной книге, пытаются найти решение этой проблемы, определить, что такое «синдром гения». Их теоретические рассуждения подкрепляются эпизодами из жизни общепризнанных гениальных личностей, страдающих той или иной формой помешательства: Моцарта, Бетховена, Руссо, Шопенгауэра, Свифта, Эдгара По, Николая Гоголя – и многих других.

Чезаре Ломброзо , Поль Валери , Вильям Гирш , Гастон Башляр , Альбер Камю

Философия / Учебная и научная литература / Образование и наука
Адепт Бурдье на Кавказе: Эскизы к биографии в миросистемной перспективе
Адепт Бурдье на Кавказе: Эскизы к биографии в миросистемной перспективе

«Тысячелетие спустя после арабского географа X в. Аль-Масуци, обескураженно назвавшего Кавказ "Горой языков" эксперты самого различного профиля все еще пытаются сосчитать и понять экзотическое разнообразие региона. В отличие от них, Дерлугьян – сам уроженец региона, работающий ныне в Америке, – преодолевает экзотизацию и последовательно вписывает Кавказ в мировой контекст. Аналитически точно используя взятые у Бурдье довольно широкие категории социального капитала и субпролетариата, он показывает, как именно взрывался демографический коктейль местной оппозиционной интеллигенции и необразованной активной молодежи, оставшейся вне системы, как рушилась власть советского Левиафана».

Георгий Дерлугьян

Культурология / История / Политика / Философия