Фридрих II и его интеллектуальный мир

Нельзя сказать, что какая-то планета холодная, или легкая, или горячая, потому что в таком случае она оказалась бы подвластной законам элементарного мира. Звезда — субстанция духовная, круглая, сферическая, вращающаяся, скоростная, действующая и претерпевающая то, что подвластно научному анализу. Но как бы быстро ни двигалось любое небесное тело, оно идет медленнее чем само небо: все равно что сравнивать бег семи муравьев против вращения мельничного колеса[733]. Скот различает разные небесные тела: astra, sidera, stelle, planete, ymagines. В выделении их качеств в разных частях «Введения» не всегда наблюдается последовательность. Так, большой раздел посвящен описанию материальных и моральных свойств планет. К ним причисляется в том числе и Дракон, лежащий между двумя Медведицами. Хотя он, по мнению Скота, не является ни планетой, ни звездой, ни созвездием, а лишь «некоей небесной сущностью», но обладает многими качествами планет и имеет свое астрологическое значение для земной жизни[734].

Говорится также о появляющихся в ясную ночь падающих звездах, точнее о тех, которые «расхожее мнение» считает таковыми. На самом деле, пишет Михаил Скот, «пары, поднимающиеся наверх, воспламеняются от верхнего зноя и под давлением ветров падают наподобие зажженных факелов с огненными искрящимися хвостами». От них, кажется, отличаются «огоньки», несущиеся ввысь в «чистейшем воздухе», которые также принимают за падающие звезды, но они имеют свое собственное наименование: asub. Звезды неподвижны, «словно гвозди в стене», поскольку поначалу мы не замечаем их перемещения по небосклону, хотя эти перемещения можно измерить в градусах[735].

В «Книге о частностях» Скот вслед за Августином задается вопросом, есть ли у звезд душа, управляет ли ими кто-то, живут ли они подобно животным и людям, ведь не может быть движения без души как начала всякой жизни. Ответ на этот вопрос не прост, отвечает сам себе Михаил Скот, предлагая целый каскад библейских цитат. «Небесные круги или сферы и звезды имеют каждый собственную интеллектуальную душу, с помощью которой они зрят своего благородного творца, всегда помышляя о выполнении той службы, которую он поручил им в начале». Богословам оставляется для решения вопрос о том, воскреснут ли эти «интеллектуальные души» при звуке трубы подобно «душам разумным». У этих духовных субстанций есть «руководители» (rectores). Это могут быть духи, могут быть души, ангелы, ветры или иные какие-то силы, скрытые от нас, подобные той неведомой силе, что притягивает к магниту металл. Но кто «субстанциально» движет его, а, следовательно и звезды, на этот вопрос у автора ответа нет[736].

Перед нами одушевленное небо, подчиненное не только природным законам вечного движения, но и непостижимым для астролога божественным установлениям. Хотя с помощью унаследованных от древних и от мусульман методов арифметики и геометрии, начатков астрономического наблюдения с использованием астролябии и квадранта возможно практическое применение астрономических знаний для ответов на повседневные вопросы, главные причины движения и жизни небесных сфер остаются скрытыми от ума христианского мыслителя XIII века. Он не знает, воскреснут ли для вечной жизни одухотворенные звезды в день Страшного суда вместе с телами праведников и какая именно сила ими движет[737].

У Михаила Скота нет ответа на вопрос, какая именно сила движет небесными телами[738].

Для того, чтобы со всей полнотой выявить представления шотландского мыслителя о небе, следует остановиться на таком важном для него понятии, как ymagines celi. Уже обращалось внимание на то, какую роль в содержании «Введения» играют разного рода схемы, иллюстрирующие сложные структуры мироздания или движение планет. Термин imago часто встречается в разных значениях. В одних случаях имеются в виду разного рода изображения из воска и иных материалов (imagines characterae), используемые для гадания. В других они связывают друг с другом божественную и тварную природы: вторая является образом, подобием, отпечатком первой. Воск и печать служили удобной метафорой[739]. Иногда imago следует сопоставлять с такими понятиями, как «знак», signum. Все богатство смысловых оттенков, которые Михаил Скот вкладывал в ymagines celi, следует учитывать, когда мы переводим это словосочетание как «созвездия».