Фридрих II и его интеллектуальный мир

Сразу за «Теорией планет» в мюнхенской рукописи следует большой раздел, посвященный созвездиям и планетам и украшенный многочисленными миниатюрами[740]. Он начинается с главы о расположении неподвижных звезд и 48 созвездий: «Древние философы на основании многих опытов знали, что на небе — как в нижнем полушарии, так и в верхнем — в определенном порядке расположены звезды. Благодаря этому оно выглядит драгоценным и прекрасным, подобно хорошо сшитой и отороченной драгоценными камнями одежде. И хотя звезды на небе кажутся разбросанными, будто семена, они учреждены лучше, чем думают и видят простецы. Словно точки или огранки драгоценных камней, они указывают нам 12 небесных знаков и 48 созвездий, которые мудрецы познали взглядом и умом»[741]. Чуть ниже Скот поясняет, что 12 знаков зодиака включены им в 48 созвездий. Но, что особенно для нас важно и в чем состоит его авторская оригинальность, он говорит о том, что этот рассказ был бы слишком темным и непонятным, если бы все названные далее созвездия были лишены подспорья в виде изображений, которые автор хочет выполнить сам, согласно тому, как это делали до него в своих книгах «иные мудрецы»[742].

Михаил Скот четко говорит о своем намерении выразить красоту звездного неба, «каким оно является в ясную ночь», с помощью изображений. Значит, «Введение» изначально задумывалось иллюстрированным. К счастью, иллюстративный ряд, созданный Михаилом Скотом, дошел до нас почти полностью. Причем именно эта часть наиболее часто копировалась в последующие века, циркулировала как «Книга о знаках», Liber de signis, оказала влияние на астральную иконографию в первопечатных изданиях и других авторов, древних и новых, известна в нескольких десятках рукописей и недавно критически издана[743]. Сконцентрируем наше внимание на самой ранней и наиболее интересной из них — известной нам мюнхенской Clm 10268.

Стиль миниатюр мюнхенской рукописи подсказывает, что они созданы в Падуе под влиянием художественной манеры Джотто в капелле Скровеньи, в 1330–1340 годах для короля Кипра Гуго IV Лузиньяна, о чем свидетельствует его герб на первом развороте наряду со сценой посвящения[744]. Несмотря на столетний разрыв, иконографическая программа, похоже, следует замыслу Михаила Скота, а тот вдохновлялся «Явлениями» Арата Солийского в латинском переводе Германика Цезаря, выполненного в I веке н. э.[745] В большинстве средневековых рукописей «Аратеи», в той или иной степени близких к античной иконографии, очертания созвездий схожи с реальными, что и делало из этой красивой поэмы предшественника современного звездного атласа, в отличие от того же Фендула, о котором мы толковали выше. В одной из дошедших до нас иллюстрированных и версий «Аратеи», созданной в XII веке на основании какого-то списка каролингского времени, даже периодически видят непосредственный источник Михаила Скота[746]. Скот и Фридрих II, если рукопись находилась в Монтекассино, как предполагается, могли оценить ее эстетические и познавательные достоинства. Стихи в ней сопровождаются прозаическими глоссами (так называемыми Глоссами Строцци), в которых разъясняется суть мифов и даются дополнительные сведения о расположении звезд в созвездиях. Этим глоссам текст «Введения» следует почти дословно, что не уберегло его от ошибок[747].

Из 48 созвездий, пишет Скот, 36 соотносятся со знаками зодиака, они вращаются вместе с небом и появляются не все одновременно, но в зависимости от времени года[748]. В отличие от Фендула он не включает их в строгую систему деканов, а рассматривает каждое в отдельности. Мифология тоже волнует его минимально, причем как в форме рассказа, так и иконографически[749]. Это может быть связано с тем представлением о «новом астрологе», которое он постепенно выработал для себя, старался воплотить и передать в своем сочинении. Для него важнее то, что под звездным небом живут «ангельские духи», которые являются людям в виде человечков, животных, птиц, когда их призывают маги. Эти злые духи ведут постоянную войну против людей. Поэтому и следует описать и изобразить сначала всю карту звездного неба, а потом все imagines по отдельности.

Далее следуют изображения и описания созвездий и входящих в них звезд. Лишь некоторые из них называются, например, Сириус (альфа Большого Пса), самая яркая звезда небосвода. Созвездие Волопаса смешивается с его самой яркой звездой — Арктуром. Несмотря на несомненное знакомство с арабской астрономической литературой, у него почти не фигурируют арабские названия звезд, которые позднее утвердились в астрономии[750]. Альголь, точнее, Раш аль-Гуль, «голова демона», как окрестили арабские астрономы голову Горгоны в руках Персея, у Михаила Скота ассоциируется со всем созвездием, называемым также виконт, хотя с содержанием мифа автор был знаком[751].