Фридрих II и его интеллектуальный мир

Григорий не обучает, но напоминает и наставляет, соединяя, выстраивая в неразрывный ряд события священной истории, прошлое, настоящее, будущее. Такие опыты над порядком библейского изложения обрели популярность у предшественников Григория, в том числе и в поэзии. Но ему удалось создать настоящий монолит из времени и пространства — не знаю, насколько нам удалось передать эту монолитность в переводе. Стихотворение построено так, что нигде внутри него нельзя осмысленно поставить точку или сделать паузу в чтении, не нарушив при этом цельности повествования. Если отрешиться от тварного времени, начало мира совпадает с его концом, рождение Спасителя — единовременно Его крестной смерти. Зато и читать эту своеобразную «словесную икону» можно в любом направлении: с начала, с конца, с середины. Такое прочтение будет законным — и научно полезным — подражанием медитативному взгляду средневекового поэта и его читателя. Именно оно, как в больших, так и в малых формах, позволяет понять, как именно поэзия разрешала многочисленные апории христианского сознания в эпоху его глубинной трансформации.

<strong>12. Макрокосмос</strong>

Мы рассмотрели невидимый мир Бога, ангелов и демонов, неразрывно связанный с мировой гармонией. Создается ощущение, что Михаил Скот стремился не только описать эту гармонию, но и приручить всеми доступными дозволенными и недозволенными средствами. Обратимся теперь к той картине видимого чувственным зрением звездного неба, которую западное Средневековье унаследовало от Античности и арабских астрономов и которая в достаточно полной форме отразилась в сочинении Михаила Скота.

Слово небо (celum) в «Книге о частностях» производится от глагола «скрывать» (celare), поскольку в нем, будто в сосуде, скрываются многочисленные тайны, на нем закреплены созвездия и ниже — планеты. «Небо — круглая, вращающаяся, светящаяся, пламенная, вечно двигающаяся, удивительно украшенная сущность»[719]. Выделяются девять небес или небесных сфер, каждая из которых получает свое название: herius, lecherius, hytherius, leotherius, balcherius, licheus, notheus, sydereus, cappa, sedes dei. В данном случае у Михаила Скота наблюдается противоречие, поскольку он называет десять небес, но тут же пишет, что восьмое небо («звездное», sydereus, или cappa?) имеет несколько наименований, в том числе «небесная твердь», «круг зодиака», который отделяет верхние воды от нижних. Холодные верхние воды служат для того, чтобы охлаждать жар, возникающий в результате стремительного движения небесной тверди[720]. Девятым же (не десятым, как в списке!) он называет обитель Бога, о котором говорить отказывается[721]. Скорее всего «каппа» должна была восприниматься как прослойка между небесной твердью и сферой божества, называемая также кристаллическим небом (celum cristallinum).

В первой дистинкции «Введения» небо сопоставляется с возвышенностью (celum — celsitudo), «подобно гранату скрывающей от нас зерна в их ложбинках». Оно так высоко над землей, что ни люди, ни злые духи ничем не могут ему навредить. Глава о небе начинается здесь с рассуждения о круговом движении, которое, согласно аристотелевской физике, важнее и первичнее движения линейного, случайного. Круговое движение подобает «простым телам», т. е. небесным[722].

К небесному миру, к телам, подверженным движению, применимы понятия «правое» и «левое». Естественное, т. е. круговое движение начинается либо слева, либо справа, либо снизу, либо сверху. Движение звезд начинается справа, сверху, над землей. Левая же часть небосвода находится под землей, и находящиеся на ней звезды не видны в силу шарообразности земли[723]. Семь планет бегут по кругу с востока на запад, склоняясь к югу, «по своим провинциям, называемым планетными сферами, форму которых можно представить себе по кружкам на луковице»[724]. Такая «луковица» нарисована самим Михаилом Скотом. На ней изображены четыре элемента и находящиеся в пятом элементе — эфире — семь сфер, удаляющиеся от земли в следующем порядке: Луна, Меркурий, Венера, Солнце, Марс, Юпитер, Сатурн[725].

В самом общем виде движение планет и небосвода по отношению друг к другу можно представить так: 12 знаков зодиака движутся справа налево, а планеты — слева направо. Истинность этого доказывается на опыте: это очевидно для взгляда в латинском и арабском письме. Арабы намеренно пишут и читают по ходу небесной тверди, а латиняне — по ходу планет, так же как и геоманты, протыкающие свои изображения слева направо[726].