Фридрих II и его интеллектуальный мир

Последняя ремарка примечательна для понимания сути «кодекса здоровья» как жанра. В вопросах здоровья, как и во многих других, важнейшее значение имеет идея порядка, ordo. Подчинение повседневной деятельности «научному» регламенту гарантировало успешность режима, на первый взгляд странноватого. Возможно ли просыпаться несколько раз за ночь, чтобы перевернуться с боку на бок только потому, что так предписано? Можно ли задумываться о состоянии желудка всякий раз, когда хочется пить? Как только пытаешься представить себе реализацию норм, предложенных Адамом, сталкиваешься с очевидными трудностями, которые видны даже на нескольких характерных примерах, которые я привел. Эти трудности сродни тем, которые встречаются при работе с «Введением» Михаила Скота. Каждый магистр считал своим долгом дать своему читателю или пациенту такой распорядок, который оставлял бы минимум пространства для его фантазии и самоуправства. А этот последний, видимо, чувствовал себя тем более обнадеженным, чем более строгими были эти предписания, даже если они казались нереализуемыми.

Есть, возможно, еще одна причина этой жесткости. Адам явно не практикующий врач. Все его предписания касаются именно здравоохранения, а не лечения. Исключение можно видеть разве что в кровопускании. Оно было, кажется, самым распространенным медицинским средством, в котором астрология, ритмы макрокосмоса традиционно играли важную роль. Запрещая хирургические операции и установку банок на членах в момент, когда луна находится в соответствующем знаке зодиака, Адам верен принципу микро- и макрокосмоса, основанному на всемирной симпатии. Эта всемирная симпатия, замечает наш автор, четко отражена в соответствующих таблицах. Несомненно, он имеет в виду мелотезию, наподобие той, которую поместил в свое «Введение» Михаил Скот и которая, судя по всему, была известна медикам не хуже, чем скальпель и бинт[893]. Астрологическое время определяет ритмы человеческого тела, но Адам, как и Михаил Скот, на самом деле далек от астрального детерминизма. Не меньшее значение, чем астрология, имеют, например, эмоциональный настрой, грусть, радость, страх.

В заключение Адам Кремонский обращается к своему адресату, Фридриху II, желая ему успешного пути в Иерусалим. Как и всякий средневековый человек, автор воспринимает такое путешествие совершенно особым образом, не иначе как в категориях морали и религии — не случайно в качестве авторитета здесь возникает уже не Птолемей и не Гиппократ, а Сенека[894]. Перед нами очередное «наставление во благе», в котором императору предлагается заботиться о вдовах и сиротах, о церкви, о спасении души. Это наставление снова показывает нам, сколь прозрачна была граница между зерцалом государя и научным трактатом или сочинением по cura corporis.

Такие наставления не следует считать идеологическим камуфляжем: спасение души и освобождение Гроба Господня было возможно только при «спасении» тела, при сохранении здоровья. Малярия, разыгравшаяся в лагере уже готовившихся к отплытию из Бриндизи крестоносцев, унесла жизни многих рыцарей, в том числе родственника Фридриха II, ландграфа Людвига Тюрингского, вскоре канонизированного. Наученный этим опытом, император предпочитал заручиться знаниями по медицине и гигиене для осуществления похода.

Перу Феодора Антиохийского принадлежит обращенное Фридриху II письмо о cura corporis, выжимка из «Тайной тайных». Как и «Кодекс здоровья» Адама Кремонского, оно содержит рекомендации относительно питания, сна, водной терапии[895]. Как и в большинстве рассмотренных выше примеров, перед нами текст, написанный специально для Фридриха II, имеющий прямую связь с авторитетом классической древности, более того, с Александром. Важность этого образа для мировоззрения Фридриха II уже нам известна[896]. Очевидно, что для императора и его круга выработка новых знаний о мире и человеке была связана не только с поиском методов эмпирического познания явлений, как об этом свидетельствует «Книга об искусстве соколиной охоты», но и с возвратом к античному наследию, к поиску, копированию античных или представлявшихся таковыми рукописей.

* * *

Тело нуждалось в уходе и лечении не только в экстремальных условиях. Одним из таких средств стали термальные источники. Кое-что о них могли знать и при штауфеновском дворе.