Фридрих II и его интеллектуальный мир

Как и в случае с орнитологией Фридриха II, перед иллюстратором поэмы Петра Эболийского стояла сложная задача: на небольшом пространстве миниатюры (8×12 см) он должен был разместить группы людей, которые принимают ванны и беседуют. Сцены купания, изображения обнаженных людей в воде вообще были не очень распространены в средневековой религиозной иконографии, поэтому художник должен был видеть античные изображения, подобные открытым в calidarium дома Менандра в Помпеях.

Рис. 25. Андреа Мариано. Реконструкция Капуанских ворот. Рисунок. 1924. Капуя. Провинциальный музей Кампании. Фото О. С. Воскобойникова

Рассказ об источниках был построен с «неаполитанской» точки зрения: с юга на север по линии Позиллипо — Поццуоли — Триперголе — Байя. Вот, например, стихи о Калатуре[913]:

Легким должный покой всегда придает Калатура,Кашель прогонит она, вызванный в нас ломотой.К жизни желудок вернет, к еде восстановит стремленье,Чаще питаемый, он будет свой труд исполнять.Лик просвещает, уму даст крепость желанную, сердцу —Радость, а с уст уберет грязи назойливой слой.С кашлем вкупе на нас страху чахотка нагонит:Бросьте вы эту напасть и в воду спешите скорей.Старое древо в земле крепко гнездится корнями,Ты без труда никогда вырвать не сможешь его.Так застарелый недуг, словно семя, в теле ветвитсяВраз совладать никогда с ним не сможет искусство врача.

В нижнем регистре соответствующей миниатюры (илл. 27) можно видеть мирных купальщиков, с надеждой смотрящих вверх, входящего пациента, страдающего чахоткой. В верхнем регистре изображено застолье, иллюстрирующее улучшение аппетита, но средневековому читателю, возможно, напоминавшее евангельский рассказ о свадьбе в Кане Галилейской, гостеприимство, которое благочестивый Авраам оказал трем ангелам, — ветхозаветный прообраз Троицы, а может быть, и Тайную вечерю. Динамичность сценок направлена на то, чтобы продемонстрировать, как можно использовать помещения терм, хотя мы не найдем в них жестов, указывающих на конкретные части тела, — именно такого рода дидактические изображения Конрад видел в термах.

Помещения изображаются в виде открытых балдахинов, в чем Кауфман склонен был видеть проявление скорее не реализма, а кочевания иконографических типов, поскольку термы на самом деле представляли собой закрытые помещения[914]. Но в этом можно видеть и обратное — желание показать людей внутри, но пользующихся благами природы, окружающей здания. В этом миниатюрист мог следовать за текстом, который большое внимание уделяет красоте скал и водоемов. Мастер сложных композиций, придворный художник, украсивший манфредовскую рукопись, использовал весьма оригинальные пространственные решения для симметричного расположения многочисленных фигур в льющейся из скал воде или вокруг нее. Такие сцены напоминают миниатюру с ныряющим в пруд сокольничим из ватиканской «Книги об искусстве соколиной охоты» (илл. 7).

Миниатюрист знал мозаики XII века в соборе Монреале, недалеко от Палермо. Особенно это сказалось в изображении обнаженного тела, но и в нескольких сценах, явно использующих религиозную иконографию[915]. Источник Трипергола (Tripergula) находился, как считалось, неподалеку от жилища Кумской сивиллы и озера Аверно, которое из-за сильного запаха серы уже Страбон и Вергилий ассоциировали со входом в подземное царство[916]. Следуя этой устоявшейся местной легенде, Петр Эболийский именно здесь помещает Сошествие во ад[917]: