Фридрих II и его интеллектуальный мир

Зачем императору понадобились чужие коровы? В двух еврейских рукописях начала XIV века, содержащих сочинения Калонимоса бен Калонимоса, придворного короля Роберта Неаполитанского, и Давида бен Шломо Йедидийи из Вероны, Фридриху II приписывается толкование очистительного ритуального сжигания рыжей телицы (Числ. 19). Император там удивляется, что об этом ничего не говорится у Маймонида. После этого он ссылается на некую «Книгу индийских мудрецов», в которой описывается подобное сжигание рыжего льва. По его мнению, «Князь пророков (Моисей. — О. В.) взял телицу потому, что охотиться на льва слишком опасно, но еще потому, что знак тельца следует за знаком льва[244], и ни одно животное кроме льва не может сравниться с ним в силе. Моисей взял рыжую телицу как средство очищения так же, как это делали египетские знахари для очищения женщин. Тем самым Моисей хотел изменить саму природу действия, момент его проведения и знак зодиака, при котором это происходило, дабы жертвы не приносились более идолам»[245].

Фридрих II, кажется, понял одну из основных целей «Путеводителя»: разъяснить разумными доводами смысл Закона, заповедей и некоторых обрядов. Маймонид различал два типа заповедей. Те, полезность которых очевидна, называются «мишпатим». Те же, чье значение не столь очевидно, называются «хуким». Комментируя Втор. 32, 47, еврейский мыслитель пишет: «Этот закон небесполезен, и если в каких-то случаях вам кажется, что это не так, то вина на вас. Ты знаком с распространенным у нас преданием, что Соломон знал значение всех заповедей, кроме тех, что касаются рыжей телицы. Ты знаешь также мнение ученых о том, что Бог скрыл смысл заповедей для того, чтобы ими не пренебрегали, как это произошло с Соломоном в отношении трех заповедей, значение которых разъяснено»[246].

Маймонид писал для колеблющихся, заблудших, неуверенных, сомневающихся, растерянных: «невухим». Для тех, кто хотел познать и понять разумом устои религии, оставаясь верными ей. «Путеводитель», в отличие от других его сочинений — медицинских, юридических, философских, — рассчитан на образованных читателей, умевших многократно анализировать одни и те же тексты. Маймонид обращался к идеальному ученику: «Оказавшись запертым на узкой арене и не находя иного способа правильно преподать истину иначе, как таким способом, который подойдет лишь одному возвышенному человеку, но вызовет недовольство десяти тысяч невежд, я предпочту, не обращая внимания на оскорбления толпы, говорить с ним одним, чтобы вызволить его из затруднения, в котором он оказался, указать ему путь освобождения, путь к совершенству и покою»[247].

Таким был, конечно, Анатоли. Но и Фридрих II, пусть христианин, должен был быть если не внимательным читателем (ибо еще не существовало латинского перевода «Путеводителя»), то внимательным слушателем и аналитиком учения и метода Маймонида. Он явно был из «сомневающихся», если не из «растерянных». И уж точно из talmidim, то есть нуждающихся в обучении, ожидающих поучения. Мы не раз слышали его вопросы, вызванные желанием понять — не отбросить — учения и законы, над которыми размышляли его современники. Его законодательство стоит на том же желании: разумно реорганизовать жизнь своих подданных, подвергнув исправлению обычаи прежних времен с оглядкой на римское право.

Интересно, что свою критику Маймонида император основывает на некой книге «индийских мудрецов», вроде бы неизвестной еврейскому мыслителю. За этими «индийскими мудрецами», однако, вполне могли скрываться какие-то сабейские тексты из Харрана, ибо именно через них индийская астрологическая, магическая и религиозная литература проникала в арабский интеллектуальный мир, а через него — к христианам. Тем самым Фридрих II, любивший дискуссии, решил выступить против нового авторитета иудеев с его же собственным оружием, ибо Маймонид объяснял смысл заповедей и ритуалов, составлявших нерв религиозной жизни иудеев, противопоставляя их идолопоклонству ближневосточных сабеев. «Путеводитель» говорит, что когда-то их религия была распространена повсеместно, но и ныне (т. е. в конце XII века) она по-прежнему жива, и многие, следуя ей, воздают культ звездам[248]. В течение веков многие иудеи верили в могущество звезд, но их религия была построена на идее завета, т. е. исключительной связи между Всевышним и Его народом. Эта связь как бы спасала иудея от тирании звезд, от которой страдали другие народы. Именно поэтому критика астрологических доктрин в «Путеводителе» и в других известных еврейских философских текстах не слишком развита. Некоторые мыслители, в частности Авраам ибн Эзра, относились к ним со вниманием и симпатией.