Фридрих II и его интеллектуальный мир

Среди малых произведений Леонардо есть сочинение по арифметике и геометрии, озаглавленное «Цветок» (Flos)[261]. Оно посвящено Раньеро Капоччи, кардиналу-диакону церкви Санта-Мария-ин-Космедин в Риме, одному из инициаторов низложения Фридриха II в 1245 году. Раньеро был родом из Витербо, города в Лацио, стратегически важного для папства. Будучи легатом, он организовал восстание горожан против императора в 1243 году, именно его острому перу принадлежат особенно ядовитые антиштауфеновские памфлеты[262]. В этом контексте особенно примечательно, что вслед за посвящением кардиналу Леонардо обращается во втором лице единственного числа к императору и рассказывает, как в присутствии Фридриха II, во дворце, философ Иоанн Палермский обсуждал с ним многочисленные вопросы геометрии и арифметики.

Этот Иоанн Палермский заслужил не только уважение одного из крупнейших математиков Средневековья, но и, судя по всему, титул придворного философа императора. Точных биографических сведений о нем мало. В 1240 году его послали в Тунис, но в последний момент заменили из-за болезни другим крупным придворным «арабистом» — Феодором Антиохийским. Скорее всего, Феодор и Иоанн были знакомы[263]. На сегодняшний день известно лишь одно сочинение Иоанна Палермского, трактат об асимптотах: «О двух линиях, приближающихся друг к другу и никогда не соприкасающихся». Хотя Иоанн не говорит, что это не его сочинение, на самом деле перед нами перевод неизвестного арабского текста, возникшего, видимо, в X–XI веках[264]. Здесь отразилась эпистемологическая проблематика знаменитого геометрического парадокса о существовании вещей, которые могут быть доказаны с помощью разума, но недоступны воображению. Она восходит по крайней мере к эпохе Гемина (I век до н. э.) и зафиксирована уже в комментарии Прокла на первую книгу евклидовых «Начал».

В трактате, переведенном Иоанном, средневековый читатель мог найти первое разъяснение асимптотических качеств гиперболы без применения оптики, хотя ни слово «асимптота», ни «гипербола» здесь еще не используются. Пять разбираемых здесь задач восходят к античному источнику, использованному довольно свободно: это «Конические разрезы» Аполлония Пергского. «О двух линиях» оказал определенное влияние на науку позднего Средневековья, особенно в области изучения конических разрезов. Нам, однако, важно, что в Иоанне мы находим того, кто знал арабскую математику из первых рук, как и Леонардо. Он мог быть одним из тех, кто подсказывал Фридриху II каверзные вопросы, рассылавшиеся по странам ислама.

Как объяснить, что перевод был осуществлен именно философом Фридриха II? Гад Фройденталь находит один из источников Иоанна Палермского в «Путеводителе растерянных», где проблема асимптоты цитируется, чтобы продемонстрировать, что воображение не является отличительной чертой человека и что оно не является актом мышления (I, 73). Маймонид ссылался на точную формулировку интересующего нас трактата, с которым он был знаком в арабском оригинале, хотя в его распоряжении могли быть «Конические разрезы» Аполлония. Фройденталь считает, что «Путеводитель» был переведен на латынь на основании еврейского перевода Йехуды аль-Харизи (1205–1213) при дворе Фридриха II и что этот перевод наряду с популяризацией аверроизма входил в программу идеологической борьбы против папства. Гипотеза выглядит привлекательной, поскольку «Путеводитель» был публично сожжен инквизицией в Монпелье в 1230-х годах, незадолго до подобного же осуждения Талмуда. Тем самым Церковь хотела преподать зримый и ощутимый урок тем еврейским общинам, которые сам Маймонид на закате своих дней назвал своими духовными наследниками, «единственными сыновьями Закона»[265].

В такой ситуации Фридрих II действительно мог среагировать в своем стиле. Правда, перевод «Путеводителя» мог возникнуть не только при дворе, но и в Провансе, оказавшемся если не во власти, то в сфере влияния ревностных инквизиторов. Мы уже видели, что Маймонид входил в круг интересов придворной интеллектуальной элиты, так же как и математика, геометрия и связанные с ними более общие философские проблемы[266]. В подкрепление этой гипотезы следует сказать, что сожжением «Путеводителя» руководил вовсе не мракобес, а крупный, но до сих пор мало знакомый историкам богослов Роланд Кремонский, которого знали и ценили в Великой курии. Он был первым доминиканцем, получившим богословскую кафедру в Парижском университете в 1229 году, — т. е. ключевую кафедру в переломный момент истории важнейшего научного центра. Возможно, что он не только стремился бороться с наследием Маймонида, но и неплохо его знал[267].