Фридрих II и его интеллектуальный мир

На сегодняшний день рукописная традиция «Книги об искусстве соколиной охоты» состоит из двух изводов единого прототипа. Первый содержит редакцию в шести книгах — ее можно считать полной лишь условно, поскольку Фридрих II не считал свою работу законченной. Второй извод, называемый иногда «манфредовским», содержит лишь первые две книги, наиболее интересные с точки зрения орнитологии. В нем имеются немногочисленные добавления Манфреда, сына Фридриха II, короля Сицилии в 1258–1266 годах, и богатейшая (около 900 иллюстраций) иконографическая программа.

Хотя первый извод содержит, казалось бы, более аутентичную версию, лишенную интерполяций, он представляет собой промежуточную стадию становления трактата. Об этом свидетельствует одно интересное замечание Манфреда в его собственном экземпляре. Он рассказывает, что он много раз перечитывал оставшуюся в наследство от отца книгу и обратил внимание, что сразу после введения автор намеревался поставить главу «О том, как узнавать соколов по форме тела и оперению», о чем свидетельствовала рубрика и оставленные чистыми листы перед главой «О ловле соколов». Из этого коронованный читатель заключил, что глава пропущена. В течение некоторого времени Манфред разыскивал черновики, поскольку ясно было, что книга нуждается в исправлении в связи с ошибками переписчика. Вскоре была обнаружена глава «Об оперении соколов», из чего стало ясно, что глава о свойствах соколов должна была предшествовать главе о том, как их ловить. «Ведь если искать что-то неизвестное, то как же его найти, если оно неизвестно, а если что и найдется, то это не по науке, а по случайности»[315]. Этот отрывок позволяет заглянуть в писательский кабинет Фридриха II. «Книга об искусстве соколиной охоты» в том виде, в котором она дошла до нас в двенадцати рукописях, оставалась живым текстом. Смерть застала императора за работой, и Манфред еще мог найти следы правок и перестановок отдельных глав в отцовском архиве.

Это не значит, что имеющийся в нашем распоряжении текст, реконструированный Карлом Виллемзеном на основании нескольких рукописей, неполный. Его незавершенность — дело для Средневековья довольно обычное. Автор очень четко следовал установленным им самим для себя правилам и структуре, свойственной схоластике. Но текст этот был заранее задуман открытым для возможных дополнений и исправлений, что легко объяснимо тем фактом, что император постоянно охотился и, следовательно, продолжал накапливать практические знания.

«Книга» задумывалась в нераздельном единстве текста и миниатюр. Манфред верно следовал всем начинаниям отца и трепетно относился ко всему его наследию. Это касается и сопровождавших текст миниатюр. Тот факт, что весь «полный» извод лишен иллюстраций, свидетельствует о том, что между ним и фридриховским оригиналом лежит промежуточный этап копирования, при котором миниатюры по какой-то причине исчезли (скорее всего, по причине дороговизны). Для обоснования новой науки о птицах иллюстрации значили отнюдь не меньше, чем текст, над ними, скорее всего, также шла многолетняя работа. Для реконструкции такой иллюстрированной книги оба извода дополняют друг друга.

Чтобы правильно понять значение этой книги для самого Фридриха II и ее место в истории идей, нужно обратить внимание на то, какую роль играла охота в феодальном обществе и что представляла собой литература об охоте, cynegetica.

Охота была не просто развлечением и тем более не только средством добывания пищи, унаследованным от прошлого. Она стала знаком социального достоинства высших слоев общества, каждый вид ее имел свои социальные коннотации[316]. Уже в раннее Средневековье победоносный государь должен был быть удачливым и бесстрашным охотником: завалить страшного кабана — не то же, что поймать в силок какую-нибудь сойку. В охоте нетрудно найти проявление специфической ритуализации жизни сеньора. Сеньор охотился с прирученным животным в диком пространстве леса либо наоборот — с едва прирученным соколом в «культурном» пространстве своих угодий, тем самым участвуя в его «освоении», указывая границы, на которые распространялась его власть.