Фридрих II и его интеллектуальный мир

Основным подтверждением авторитета власти на местах, ее «вездесущности» в программе Фридриха II должно было служить отправление правосудия. На практике папская, имперская и коммунальная системы конкурировали. В Анконской марке (нынешняя область Марке), которая за полстолетия несколько раз переходила от Империи к Патримонию и обратно, даже гибеллинская знать предпочитала обращаться в папские суды. Они проявляли большую активность и, по мнению многих современников, лучше работали[307]. Этот успех не случаен. Начало XIII века отмечено бурным развитием канонистики, церковного права, поддерживаемого Римской курией. Единственным официально признанным корпусом церковного права была так называемая «Третья компиляция», Compilatio tertia, 1210 года. Когда Гонорий III говорил, что каноническое право превзошло по значимости якобы устаревшее гражданское право, он выдавал желаемое за действительное. В 1219 году буллой Super speculam он запретил клирикам изучение гражданского права и преподавание его в Парижском университете. Иннокентий IV распространил этот запрет на Англию, Шотландию, Испанию и Венгрию. Конфликт императора и пап стал конфликтом двух правовых систем, конкурировавших на грешной земле за разрешение вполне земных неурядиц[308].

Когда в 1231 году, вскоре после примирения с Фридрихом II в Сан-Джермано, Григорий IX узнал о подготовке им масштабного кодекса, он сразу понял опасность, которую появление такого корпуса несло авторитету церковного права. Он написал несколько посланий, в одном из которых уговаривает императора отложить это гибельное начинание, чтобы не быть названным гонителем Церкви. В другом он с укоризной обращается к архиепископу Якову Капуанскому, который, как это стало известно в Римской курии, предоставил свой профессиональный опыт к услугам Фридриха II[309]. Одновременно он поручил Раймунду де Пеньяфорту составить корпус канонического права, который был готов к 1234 году. Раймунд, выдающийся юрист, вышел потом в кардиналы и даже в святые.

В середины 1230-х годов Фридрих II находился в Германии. Ко двору явился писавший на латыни нормандский поэт Анри д’Авранш. В одном из трех стихотворений, написанных в этой связи, он обращается к императору с таким «увещеванием»:

Пусть не иссякнет твой труд, величайший из всех, кто сегодняТрудится, цезарь, для нас всех ты — украшение мира,Так что подспорьем тебе послужат пусть обе Паллады.Только верховный король и верховный же первосвященникМогут право творить. Если знатный муж примет решенье,Пусть справедливое, в нем веса большого не будет.Правит каноны сейчас понтифик, гражданское тожеПраво пора обновлять, хоть оно и повсюду известно.Значит, за дело тебе подобает как следует взяться,Так же как папе. Зачем конституции долго так медлишьСводом единым собрать? Все законы хранящие книгиЖдут не дождутся, когда исправлять их ты все же возьмешься[310].

Работа велика, продолжает наш автор, но и слава будет вечная. Нужно «убрать все лишнее», ибо в этой массе законов за век не разобраться. Это стихотворение свидетельствует, во-первых, о том, что к северу от Альп «Мельфийские конституции» либо вообще не были известны, либо не принимались в расчет как нечто достойное «верховного короля»; во-вторых, Анри выражает общественное мнение группы мирян, которые хотели видеть в своем государе законодателя, способного противостоять влиянию церковного права. В конце концов, это случайно брошенное «убрать все лишнее», resecare superflua, звучало точной цитатой пролога к Своду декреталий 1234 года, Liber extra, и, следовательно, должно было резануть слух коронованного и хорошо информированного слушателя. Иной поэт мог себе такое позволить. К тому времени Анри уже был поэтом с именем, агиографом, опытным царедворцем и цену себе знал[311].