Фридрих II и его интеллектуальный мир

Один пример может продемонстрировать, какие фундаментальные естественнонаучные и философские проблемы стоят в основе фридриховской орнитологии: «Не следует считать, что члены получили свою форму для действий, которые они совершают, — так путаются причина и следствие. Ибо члены первоначальны по природе, затем их свойства, выражающиеся в действиях, точно так же как действие — через объект. Так становится очевидным, что действия вторичны по отношению к членам, ибо они вторичны и по отношению к качествам, вторичным по отношению к членам. Ведь все вторичное по отношению к вторичному еще более вторично по отношению к первичному. Нужно сказать, что наличную в должном месте материю, изначально готовую принять разные формы членов, формирующая способность приспособила к тому, чтобы придать ей формы членов птиц, такие же как у родственных особей. Эти члены получили свои свойства как от материи, которая в состоянии их воспринять, так и от формирующей порождающей способности. Далее, если бы порождающая природа создавала члены для выполняемых ими действий, то она создала бы одну птицу для уничтожения других, например хищника, чтобы он убивал нехищника. Из этого следовало бы, что один вид она создала для уничтожения другого, проявив себя, таким образом, благотворно по отношению к одному и негативно по отношению к другому. Более того, она оказалась бы неблаготворной по отношению ко всем: ибо всякий вид [животных] может найти в другом виде нечто для себя опасное. Однако следует придерживаться мнения, что во всяком виде и в каждой особи природа предусмотрительно создала из соответствующей и послушной материи те члены, которые, согласно ей, были для них наиболее подходящими, а с помощью этих членов особь может выполнять необходимые ей действия. Из этого следует, что всякая особь, исходя из формы членов и свойственных им способностей, может выполнять каждым членом те действия, которые этой форме более всего соответствуют»[368].

В этом абзаце в лаконичной форме выражены важнейшие мировоззренческие вопросы, обсуждавшиеся в ученых кругах первой половины XIII века в связи с рецепцией аристотелевских libri naturales. Основной из них — понятие цели в природе — несомненно связан со второй книгой аристотелевской «Физики». Virtus generativa — ключевое понятие в системе четырех virtutes naturales Урсона Салернского, опиравшегося, в свою очередь, на аристотелевское сочинение «О возникновении и уничтожении». Virtus generativa внутренне присуща элементам и преобразует их, производя смешение, в результате чего возникают corpora elementata, т. е. вещи[369].

Судя по записанным около 1200 года в Англии медицинским и естественнонаучным вопросам, основанным на преподавании в Салерно, проблемы анатомии животных, в том числе птиц, волновали многих. Фридрих II мог быть знаком с этой традицией. Но если «отвечающий» в «Салернских вопросах» объясняет все особенности строения животных исходя из традиционного учения о соках, гуморальной теории, то автор «Книги об искусстве соколиной охоты» почти не уделяет ему внимания[370]. Для него главное — климат, смешение элементов, которое влияет на состояние птиц, которое можно различить воочию, а не исходя из рациональных выводов или из книг. Он знает (вопрос — откуда, при остутствии градусников), что у хищных птиц температура тела выше, чем у других, и это отчасти объясняет их природные качества[371]. У него есть представление о четырех соках в теле, но он не различает их в своем трактате. Вполне вероятно, что, намекая на свое знакомство с принятой в Салерно системой объяснения природных явлений, он демонстративно дистанцируется от нее.

Чтобы понять, насколько Фридрих II отходит от традиции комментариев на Галена и Гиппократа, на которых стояло поколение Иоанниция, Мавра и Урсона, достаточно сопоставить описание какой-нибудь части тела птицы в «Книге», например, с длинным рассуждением о меланхолическом характере оленя в 168 Салернском вопросе, где автор просто пытается объяснить, «почему у оленя каждый год вырастают новые рога»[372]. Фридрих II, скорее всего, представлял себе, как изучали анатомию в Салерно, но сознательно не следовал этой традиции, поскольку искал причины явлений, что называется, «на поверхности», в более очевидном для наблюдения материале, чем скрывающиеся в теле соки. Было правильно отмечено, что Фридрих II брал из научной литературы лишь то, что соответствовало его собственным представлениям, давало теоретическое основание его эмпирическим наблюдениям[373].