Фридрих II и его интеллектуальный мир

Сознательно заданная заказчиком схожесть копии и манфредовской рукописи проявляется в размерах кодекса и оформлении текста и миниатюр. Ватиканская рукопись чуть крупнее парижской: соответственно 360×250 мм и 352×230 мм. Первая, возможно, при изготовлении нового переплета в XIX веке, подверглась купюре, как это следует из нескольких обрезанных маргинальных миниатюр и отсутствия так называемых пикюр. В обеих рукописях текст расположен в две колонки: по 35 строк в ватиканской (195×125 мм) и по 30 строк — в парижской (216×135 мм). Совпадают разлиновка и система аббревиатур, несмотря на довольно значительные различия в национальных школах изготовления рукописей. Французская рукопись содержит большее количество листов (186 против 111 в ватиканской): ватиканский кодекс сохранился не полностью (например, отсутствует часть текста после л. 16v), но и в этом случае французский текст занимал большее пространство в силу особенностей языка. Это вызвало необходимость решения проблемы соответствия текста и изображений, столь важного в манфредовской рукописи, при максимально точном копировании всего комплекса маргинальных иллюстраций каждой отдельной страницы. Задача была очень важная и непростая, чуть позже мы увидим, как она решалась французскими мастерами.

Во французской рукописи чуть изменена система артикуляции текста: отсутствует типичное для Италии разделение абзацев чередованием красных и синих значков «С», заглавные буквы не выделены красными чернилами. Однако в ней гораздо больше историзованных и орнаментальных инициалов, которые охватывают часть текста. Эти инициалы, прежде всего историзованные, придавали верной копии южноитальянского оригинала местный колорит, создавали новое отношение между текстом и изображением и, как мы увидим, имели зачастую совершенно определенное идеологическое содержание.

Очень многое о средневековой и ренессансной рукописи может рассказать ее фронтиспис, первый лист. Он представлял собой своего рода ex libris, знак обладателя рукописи, передававший иногда историю и цель ее создания, дарения, подношения переводчиком или миниатюристом, в зависимости от того, кто из причастных к изготовлению рукописи лиц имел больший общественный вес[399].

На лицевой стороне очень плохо сохранившегося первого листа ватиканской рукописи изображены два обращенные лицом друг к другу сокольничих, держащие соколов на специальной охотничьей перчатке (илл. 2). Слева Фридрих II, сидящий на еле различимом сейчас троне. Он показан в одежде благородного человека, но не в императорском облачении. Его голова украшена лавровым венком, что напоминает изображение императора на августалах, выпускавшихся сицилийским монетным двором с 1230-х годов XIII века и скопированных с античных монет. Фридрих II обращается к Манфреду, коленопреклоненному в знак сыновней почтительности. Держа на руке сокола, он внимает наставлениям отца, что имеет прямую связь с текстом пролога, в котором Фридрих II обращается к сыну как адресату, чьи «постоянные просьбы» побудили его приняться за труд. Миниатюра изображает интимный внутрисемейный диалог, лишенный помпезной королевской атрибутики, но отражающий, с одной стороны, близость участников диалога, с другой — профессиональный характер введения и всей книги.

Посмотрим на «экслибрис» французской рукописи (илл. 3). Она начинается с занимающего чуть более страницы предисловия переводчика (li prohemes dou translateur de latin en francois), интересного с точки зрения восприятия в ином культурном контексте столь подчеркнуто светского литературного произведения, каким была «Книга об искусстве соколиной охоты». Чтобы оправдаться перед читателем, он пишет: «Учение мудреца в притчах таково: он учит, что люди должны верить Господу нашему всем сердцем и что они ничего не узнают сами по себе, но во всех своих путях должны мыслить о Боге»[400]. Вписанное в инициал «L» изображение благословляющего Бога согласуется с текстом: обычное чуть ли не для всякой французской рукописи этого времени, оно означало присутствие божественной благодати в книге, передававшейся таким образом и ее обладателю. Позднесредневековые книги об охоте, при всем их сугубо техническом характере, следовали той же логике. Гастон Фебюс, знатный охотник XV века, снабдил свое пособие 36 молитвами[401]. Другое дело, что весь этот благочестивый камуфляж абсолютно чужд Фридриху II.

С помощью обрамляющего текст растительно-животного орнамента это изображение соединяется со сценой, также отсутствующей в манфредовском оригинале: на нижней ветви изображен заказчик перевода, Жан де Дампьер. Через голову чинящего свой стиль писца он ведет явно ученую беседу с клириком-переводчиком. Сеньор изображен с соколом на руке, он одет в темно-синий плащ и белые охотничьи перчатки — такой костюм выделял его социальное достоинство по сравнению с одетым в серую рясу клириком. По бокам в растительные мотивы вписаны гербы Фландрии, которые подчеркивают значение сцены и не оставляют сомнения в том, что изображен именно граф Фландрии.