Фридрих II и его интеллектуальный мир

Рис. 15. Бюст Петра Винейского (?), украшавший триумфальные врата в Капуе. 1230-е. Капуя. Провинциальный музей Кампании. Фото О. С. Воскобойникова

Рис. 16. Бюст императора. Вторая четверть XIII в. Барлетта. Замок Штауфенов. Фото О. С. Воскобойникова

Классицизм Капуанских врат важен. Эти ворота, снабженные двумя башнями и подъемным мостом, были одним из замечательных памятников итальянского искусства XIII века, но разрушены в XVI веке. Их облик реконструируется по старым рисункам[455]. В 1230-х годах во время активизации имперской пропаганды, основанной на идее «восстановления Империи», renovatio imperii, император сам подписал архитектурный план, то есть участвовал в его разработке. Такие свидетельства встречаются в истории средневекового зодчества нечасто. Интересно, что классические формы, в целом определившие стилистику Капуанских врат, были найдены скульпторами не в местном наследии, а в заальпийской пластике первой половины столетия, в особенности — у Николая Верденского, автора реликвария Трех Волхвов в Кёльнском соборе[456]. В искусстве штауфеновского круга это не единственный пример такого долгого пути, но он наиболее значимый, поскольку в 1230-х годах император провел около двух лет в Германии.

Еще один характерный пример долгих споров об источниках вдохновения — императорский бюст, находящийся сейчас в замке Барлетты (рис. 16). В недавнем прошлом высказывалось мнение, что это посредственная южноитальянская с тосканских образцов XV века, поскольку к этому времени относится надпись на цоколе[457]. Большинство согласно в том, что это «портрет» Фридриха II, причем наиболее «удачный»: он гармонично сочетает заальпийское влияние с местным пониманием классики. Это роднит его с атлантами Кастель дель Монте и капителями из Трои[458]. Бюст не был завершен, нижняя его часть пострадала от влаги, а лицо — от механических повреждений. Несмотря на это, тонкая обработка поверхности, гордая осанка, выраженная легким поворотом шеи, драпировка — все это позволяет видеть в создателе произведения крупного мастера, способного интерпретировать современную ему французскую пластику, возможно, одного из первых в Южной Италии[459].

Один хороший знаток пластики XIII века, анализируя гипсовую реконструкцию, сделанную реставратором Петером Айхгорном, нашел в барлеттском бюсте «цитаты» из знаменитого барлеттского же колосса IV века, в котором обычно видят изображение Валентиниана: морщины, идущие от носа, линию бровей, застежку на тоге[460]. Известно, что статуя уже находилась в городе в начале XIV века, поскольку монахи просили отдать им руки, чтобы выплавить из них колокол. Вполне вероятно, что статуя могла оказаться в этом порту намного раньше, например, после 1204 года. Согласно другому мнению, она была извлечена из земли в Равенне по приказу Фридриха II, поскольку он вывозил оттуда произведения искусства[461].

Использовать при трактовке человеческого лица две столь различные художественные манеры, как готические новшества и иератический тип последних веков Рима, к тому же для создания изображения государя, — это был оригинальный путь. В результате получился бюст, красивый по своим художественным достоинствам, по уровню исполнения. Но лицо, на нем изображенное, некрасиво (рис. 17). Характерные «гусиные лапки» около глаз и другие морщины подчеркивают возраст, глаза, сходящиеся к переносице, с грустью смотрят вниз, что несколько противоречит осанке. Несколько болезненный облик усиливается тяжестью бровей и лба, физическая боль утяжелила веки[462]. Лавровый венок положен на голову наискосок. Все эти особенности не умаляют сильного натуралистического впечатления. Но как такой натурализм могли использовать в императорском окружении, тот довольно узкий круг, с которым этот бюст, несомненно, связан?

Рис. 17. Бюст императора. Фрагмент. Вторая четверть XIII в. Барлетта. Замок Штауфенов. Фото О. С. Воскобойникова