Фридрих II и его интеллектуальный мир

За полностраничным описанием зодиакального созвездия следовали три страницы, посвященные трем деканам данного дома (илл. 16–18). Они поделены на три регистра по трем областям наблюдения (Ближний Восток, Индия и Греция), которые, по замыслу автора, легко можно было сопоставить. Географические рамки астрономического наблюдения тем самым резко расширялись[521]. В тексте подробно описывается, какие именно части созвездий восходят над горизонтом в той или иной области — и только эти части обычно изображены художником. Так, в первом декане Овна мы видим голову Кита и торс Оленя, во втором — голову Персея и ноги Андромеды. Иногда миниатюрист, скорее всего из эстетических соображений, размещает одно созвездие сразу в трех деканах, в связи с чем оно попадает в неверный регистр. Задуманная Фендулом читаемость изображений, возможность с их помощью быстро ориентироваться в сложной системе созвездий в разных широтах из-за этого снижается. И мы не можем быть уверены, связано это с незнанием художника или с какими-то принципами его искусства, художественной композиции, которые он не мог или не хотел преступить[522].

Несмотря на глубокую древность иконографии деканов, бесполезно искать в ней связь с созвездиями. Великие астрономы древности, Евдокс, Гиппарх, Птолемей, не приняли их в свою уранографию. Игнорировала их и «респектабельная» астрология, например «Четверокнижие». Дидактическая иллюстративная традиция астрономии не оказала на них практически никакого влияния. Зато эти древние египетские божества, когда-то сопровождавшие души мертвых в путешествии по подземному царству, закрепились во всех магических приложениях к наукам о небе, будь то астромагия или астрологическая медицина.

Герметические трактаты и основанные на них средневековые арабские и латинские сочинения, например «Пикатрикс», переведенный в Кастилии при дворе Альфонса X Мудрого, настаивают на том, что трактаты о деканах должны быть иллюстрированы[523]. Функция этой иконографии была далека от дидактики, но она вполне объяснима особенностями средневекового сознания и спецификой воображения. Владеть материальным изображением деканов и других небесных тел значило для верившего в астрологию то же самое, что знать их имена и свойства. Более того, это давало иллюзию власти над всесильными духами, обитавшими в созвездиях, или над теми абстрактными силами, которые скрывались в небесных телах[524]. В истории религиозных образов и изображений Средневековья можно найти сколько угодно примеров подобного же отношения к иконам, статуям и особенно мощам святых.

Иконография и идеология деканов, кочевавшая из цивилизации в цивилизацию, трансформировалась до неузнаваемости, не подчиняясь эмпирической карте неба. Их номенклатура потеряла устойчивость уже в Египте[525]. Именно поэтому она смогла стать едва ли не важнейшей составляющей той «науки образов», которая уже в первые века арабской науки, при Сабите бен Курре, претендовала на звание высшего достижения, акмэ астрономии[526]. В XIII–XV веках магическая наука «астрологических образов» (imagines astrologicae) как особая вспомогательная дисциплина науки о небе стала возможной именно благодаря тому, что сознание европейского интеллектуала было подготовлено к восприятию ее всем развитием христианского учения о религиозном образе, привычным функционированием материальных изображений в социальной, политической жизни, в религиозной повседневности[527]. Рассматривание религиозного образа было не только актом чувств, но и актом воображения, которое способно было помочь измениться и физически и, что важнее, духовно. Оно было тем проводом, по которому религиозное изображение передавало зрителю часть самого себя[528].

Попытаемся понять, как все эти образы укладывались в сознании тех, кто верил в астрологию, как они функционировали. Для этого нам следует учитывать, что их воображение было по природе своей отличным от нашего, а изображение астрологических учений в рукописях и скульптурах (например, на колокольне Флорентийского собора в XIV веке) не было ни художественным упражнением, ни орнаментом (хотя, конечно, и ими тоже). Если воспользоваться принятым у этнологов термином, предпосылкой астральной иконографии в Средние века можно считать «эффективное воображение» заказчиков и зрителей. Эффективность, результативность, созидательность лежат в основе магического обряда и магического мировоззрения[529]. Вместе с тем в самых разных картинах мира подобие равноценно контактности, образ относится к вещи, как часть к целому.