Фридрих II и его интеллектуальный мир

Компендий Георгия Фендула является кратким изложением популярного учебника, с историей ученых странствий на закуску. Упоминание персидского языка и «индийского знания», indica industria, придавало георгиевскому компендию еще больший авторитет. Фибоначчи в автобиографических заметках также пишет о своем восхищении перед девятью индийскими цифрами и о том, как он в поисках знаний изъездил весь восточный мир. Присоединяясь ко всеобщему преклонению перед восточной наукой, открытой в XII веке, Фендул и сам претендует на роль первооткрывателя.

Обратим внимание на то, в чем автор не ссылается на авторитет дамасских мудрецов: «Я внимательно изучил расположение 1029 планет, которые потом и нарисовал, чтобы вы могли их, с божьей помощью, увидеть в этой книге». В этом следует видеть настоящую оригинальность произведения, ради которой была придумана вся пестрая история о бессонных ночах, проведенных в созерцании звезд. Автор избрал из пространного сочинения Альбумазара те пассажи, в которых описываются созвездия и планеты с их астрологическими характеристиками. Он задумал создание именно упрощенного «иллюстрированного Альбумазара», дав наглядное представление о том, как небесные тела влияют на земную жизнь. Миниатюрам при этом выделялась ведущая роль по сравнению с текстом, сведенным к краткому комментарию. Альбумазар примерно половину своего сочинения (книги I–IV) посвятил натурфилософскому обоснованию астрологии, в чем опирался на Аристотеля, Гермеса Трисмегиста (например, «О тридцати шести деканах») и, возможно, на «Четверокнижие» Птолемея. Вторая часть — более практическая с астрологической точки зрения, именно из нее Георгий Фендул черпает материал для иллюстрирования.

Мы не можем говорить, что миниатюры созданы тем же человеком, что и текст. Ясно, что миниатюрист был настоящим художником, хорошо знакомым с искусством Центральной и Южной Италии своего времени. Скорее всего, он работал вместе с астрологом, подобно тому, как миниатюристы следовали устным или письменным указаниям ученых[515]. Ниже мы увидим, насколько успешным было это сотрудничество и с какими трудностями оно сталкивалось.

Выдержки, сделанные Фендулом, представляют собой описания астрологических свойств небесных тел, разделенные на две части: знаки зодиака с их деканами (fol. 5v–35r) и планеты (42r–69v). Им предпосылается натурфилософское введение (fol. 2r–5r), взятое из 1–4 глав второй книги «Большого введения». В нем на основании учения о четырех качествах (теплое — холодное — сухое — влажное) и их соотношении с четырьмя элементами (вода — земля — воздух — огонь) дается краткое описание устройства космоса. У Фендула это учение является связующим звеном между натурфилософией и астрологией, что видно из главы «Об элементах и о 12 знаках» (fol. 4r: De quatuor elementis et de XII signis). Через причастность элементов и качеств созвездиям неразрывная связь неба и земли становится очевидной, хотя Аристотель упоминается лишь в завуалированной форме: «как мы читаем в философии»[516].

Каждый знак зодиака имеет в книге свое астрологическое описание, позаимствованное из 1 главы VI книги «Большого введения»[517]. Даются сведения о его облике и «элементарных» свойствах. Далее описываются соответствующий знаку сегмент звездного неба в 30˚, поделенный на три декана по 10˚, каждый из которых содержит части созвездий. Особенность альбумазаровского описания состоит в том, что он перечисляет по порядку созвездия, описанные персидскими, вавилонскими и египетскими учеными, затем — индийскими, наконец — версию Птолемея и Арата Солийского. В рукописи это перечисление занимает не больше страницы, за которым следует изображение знака и деканов в миниатюре.

Знаки зодиака представлены в полностраничных, очень красочных изображениях. Мы видим их восседающими на троне на темно-синем фоне неба, усыпанного белыми звездами. В качестве обрамления используется широкая многоцветная рамка. Некоторые знаки, например Овен, Телец, Стрелец, Лев, нарисованы в движении, иные же статично. Иногда миниатюра не точно следует за текстом. Например, созвездие Тельца, согласно античной иконографической традиции, в тексте описывается как половина тела животного[518], а на миниатюре мы видим его изображенным в галопе и целиком (илл. 15). Козерог нарисован без рыбьего хвоста, бескрылая Дева придерживает рукой пурпурную мантию: этот жест сословной гордости часто встречается на Западе с 1200 года. Близнецы представлены не как идущие рядом Кастор и Поллукс, а как один человек с двумя головами, согласно одной из возникших на Востоке традиций, хотя в тексте об этом ничего не сказано[519]. В целом художник старается точно следовать тексту. Ему очень важно одушевить созвездия, показать их в естественных жизненных условиях, в действии: Тельца — в беге, Рыб и Рака — в воде. Тем самым они должны были казаться живыми существами, способными влиять на события на земле, в чем астрологи старались уверить своих читателей[520].