Фронтовое причастие. Люди и война

– А это вам за что дали? За что вы воевали?

Молодой человек одарил мальца улыбкой:

– За разные ратные заслуги получил, а сражался всегда за одно и то же – за трёх матерей.

– У вас три мамы? – удивился юный попутчик.

Тот рассмеялся:

– Вроде того, – и, посерьёзнев взглядом, объяснил: – Русский воин всегда стоит со щитом за родину-мать, за собственную мать и мать своих детей.

Неожиданно интеллигент ехидно изрёк:

– Если, конечно, эти женщины не ссорятся между собой.

Брови дедушки от возмущения взлетели на лоб.

– Если институт семьи как надо работает, то все матери в ладу живут.

– Скажите тоже, – фыркнул тот в ответ, уткнувшись в книгу с названием на английском языке.

– Так и есть, – продолжил дедушка и стал разъяснять озадаченному внуку, – если отобрать у человека родину, принижать её значение в сравнении с другими странами, женщинам навязать больше прав, а стариков загонять в дома престарелых, то ни одно государство не будет сильным. Потеряется смысл в жизни мужчины. Он превратится во флегматичного, вялого такого кролика с горой мышц.

– В кролика? – переспросил мальчик.

– Именно. Вот растёт ребёнок в семье и что видит в своём окружении, то и перенимает для будущей жизни. И что же получается. Сначала он обласкан, все проявляют заботу, пока мал. И дружочек ожидает, что такая атмосфера, где любящая его и отца мама, будет всегда. Он твёрдо уверен, что в его жизни всё будет хорошо. А там, где попирают семейные ценности, что видят дети? Им талдычат – «учи английский язык», якобы он главнее, без него в жизни никуда не пробиться. А что он познаёт в иностранных книжках, позабыв про родных героев? Я тебе скажу – прогнившую толерантность, этакую нетребовательность и снисходительность в поведении, и, конечно, вальяжное свободомыслие. Для неокрепших умов – наиопаснейшее занятие, потому как убивает это любовь, переводит человеческие отношения на уровень биржевых сделок. А представь, если это целая страна вскочила на рельсы извращённого либерализма. Там взрослеющий птенец видит, как старшим братьям и сёстрам едва стукнуло восемнадцать – их выпихивают за дверь, «сам иди зарабатывай». Состарились родители – им дорога в пансионат для пожилых. И как это вежливо объясняют: «им там будет лучше», «постоянный уход». А на самом деле это завуалированное избавление от ставших обузой родителей. Получается, что юное создание начинает вместо того, чтобы расти в любви, экстренно взрослеть в стрессе, нет у него уверенности, что в будущем всё будет хорошо. И начинает жить только в угоду собственным капризам. И когда, не дай бог, приходит грозный час, что встать под ружьё надобно, он вместо этого собирает вещи и ищет себе другую родину.

– А если там тоже война? Он опять побежит? – почесал макушку внук.

– Побежит. Ему плевать, что будет с родиной, что станется с близкими и друзьями. Он думает, что живёт свободой, как шаровидный кустик перекати-поле, а на самом деле погряз в плену постоянного страха. Неуютно ведь жить среди чужих людей в чуждой культуре.

– Поодиночке не выжить. Мне бабушка про прутики в венике рассказывала, по одному их легко переломать, а целую метлу и силач не сможет одолеть, – припомнил мальчишка.

В купе на несколько секунд наступило молчание. Младенец кратко изложил неоспоримую истину.

Интеллигент отложил книгу, снял очки и, потирая переносицу, задумчиво произнёс:

– Вы правы, сохранение института семьи – это базовая обязанность любого здорового общества.

Передний край

Передний край, «серая зона», «горячие» районы боевых действий, зоны с особым статусом – всё это набор адских спектаклей войны и все они стоят на пути к победе, на пути уничтожения фашизма. Битва идёт за каждый дом, каждое поле, каждую рощу. Наши бойцы денно и нощно двигают условную линию соприкосновения, теснят противника. Многое в этой борьбе достигается нашими воинами за счёт крепости духа потомков победителей, осознания нерушимости законов православной веры и на истинном понимании ценностей Русского мира, ибо на одной физической выносливости жернова войны не пройти.

Только вперёд