Фронтовое причастие. Люди и война

Дальнейший захват здания буквально был делом техники, закреплённой на уровне автоматизма. Слаженные действия опытных бойцов. Отработанные приёмы по принципу секторов с выделением зон ответственности. Методическая групповая зачистка. Штурм закончился в считанные минуты.

К обеду следующего дня штурм был разобран в деталях и проанализирован. Составлен список ошибок противника, на которых можно было сыграть, проработаны для будущих боёв собственные недочёты. Вагнеровцы учатся каждый день, каждый бой – это новый урок.

Буря и Уран задержались во временном штабе – подвальном помещении некогда жилого здания, подготовленном для обитания инженерным отрядом. Разлив травяной чай по стальным кружкам, они уселись за импровизированным столом из ящиков. Тонкий аромат мелиссы деликатно наполнял комнату, ненавязчиво протискиваясь между запахами оружейной смазки и специфического букета медикаментов. Матовые светильники, мерцая, гудели над головами. Без балаклав молодым людям можно было дать не больше двадцати пяти лет на вид, но мудрый взгляд у обоих говорил о том, что их зрелость опережает возраст.

– Отличная импровизация получилась. Уран, ты виртуоз.

– Да ладно тебе. Типичная подстройка под созданные противником условия. В нашей работе ведь как? Движение – это жизнь. А нам двигаться надо только вперёд.

– Согласен. Останавливаться нельзя, – задумчиво протянул Буря и добавил: – Знаешь, а у меня вчера пополнился перечень причин бить укронационалистов…

Уран погладил игрушечного космонавта. – Сын, когда подарил мне его, сказал, что это талисман. Говорит, я хочу, чтобы он тебя берёг так же, как ты бережёшь нас с мамой. Что ещё можно добавить к защите Отечества? Я здесь только по этой причине.

– Глобально, конечно, ничего. За Русский мир воюем. А вот в частности…

Буря надрывно вздохнул и замолчал.

– Что в частности?

– А то… Дьявола изгоняем. ВСУшники вчера прицельно расстреливали православную церквушку. Там никого. Они бегут от нас, но тратят время, тратят патроны… Так им ненавистно то, что ещё совсем недавно было священно. Это реально ещё один повод давить поражённого бесятиной врага.

Уран кивнул и уверенно произнёс:

– Наши деды победили нацистов, и мы справимся.

Мелодия свинца

Александр пристегнул последний магазин к автомату. Тридцать патронов. Тридцать шансов прицельно выстрелить по вэсэушникам, сократить численность врага. Его укрытие обнаружено, но пока имеется преимущество: к крыше пятиэтажки путь был только один – через подъезд, который он контролировал. Александр погладил автомат:

– Ну что, друг, стоим до конца.

Он перевёл флажок предохранителя в одиночный режим. Щёлкнул затвором. Прицелился. Выстрелил. Отпустил спусковой крючок. Выстрелил. Затем ещё и ещё. Обратный отчёт остановился на пяти. Александр вытер ладонью лицо и улыбнулся. Мелкий апрельский дождик, этот весенний привет природы, его развеселил. Он выстрелил.

– Четыре.

Где-то позади по жестяной вытяжной колонке прошлась автоматная очередь.

– Чем вы стреляете? Я с таким звуком «блинчики» в детстве на пруду пускал! – расхохотался Александр и сделал очередной выстрел: – Три.

Этажом ниже взорвалась граната.

– Каши мало ели? Что за музыка? Как палкой по ведру! Так бабуля моя ворон пугала! – он усмехнулся, прицелился, выстрелил: – Два.

Новая очередь автомата снесла лист жести. Тот полетел вниз и звонко ударился об тротуар.

– И всего-то! Да моя Ленка на первом свидании мне затрещину и то сильнее влепила! – крикнул Александр, и нажал на спусковой крючок. – Один.

И тут руку обожгло огнём. Алое пятно медленно расползалось по плечу. Александр задорно рассмеялся:

– Комариный писк ваша музыка!

Он отстрелил последний патрон. Отсчитал десять минут, достал рацию, но не успел вызвать огонь на себя: прямое попадание превратило прибор в кровавые осколки. Зажав простреленную ладонь в кулак, он попытался отползти за вытяжные колонки. Внезапно по крыше ударили из крупнокалиберного пулемёта. Александр потерял сознание.

Он очнулся на носилках и еле слышно прохрипел:

– Вызываю огонь на себя.

Раздался хохот.

– Не дали парню героем стать!

– Ага, посмертно!

Он с усилием всматривался в улыбающиеся лица:

– Вы кто?

– «Музыканты»[8].

Александр усмехнулся:

– Ваше исполнение мне по душе!

Оставаться человеком

Ожесточённые бои за Донбасс оставляли кровавый шлейф. В округе стоял запах смерти. В каждом освобождённом населённом пункте ЧВК «Вагнер» наладил транспортировку погибших бойцов противника к линии соприкосновения.

Закончив с разгрузкой очередной партии досок, Митя вернулся под незатейливый наскоро сколоченный навес, где боевой товарищ, который ему в отцы годился, мастерил длинные ящики.

Отряхиваясь от опилок, Митя спросил:

– Батя, что дальше?

– Отдохни малёк. Парни вернутся, разложим вэсэушников по гробам.

Митя, который недавно прибыл в подразделение, сплюнул и недовольно проворчал:

– Не понимаю, почему мы с ними возимся?

– Противник сражается достойно. Коли заплатил полную цену – погиб на поле боя, то он достоин уважения. Если сослуживцы не удосужились, так мы подсобим.