Фронтовое причастие. Люди и война

– Понаставили Абрамов! – кричал он с выступившей на губах пеной. – Сионисты! Хабадская хунта! Доколе русскому человеку ходить мимо!

Силёнок и роста Гавриле явно не доставало. Молоток отскакивал от бронзовой груди истукана, оставляя неглубокие вмятины, но Чернолесцева неудачи лишь раззадоривали.

– Не стоять Абрамам на земле русской!

Очевидно, флуктуации хроносферы затронули и его. В больном разуме не осталось места для Джона Джеймса Хьюза, поэтому там возник похожий, как близнец, Авраам Линкольн, чьё имя в данном случае сослужило злую службу, спустив тетиву ненависти записного антисемита.

Редкие прохожие, числом до полудюжины, вмешиваться опасались, наблюдая буйство великого писателя со стороны. Двое увлечённо снимали на мобильные телефоны, предвкушая тысячи просмотров на Ютубе. Хорошо, что крики и звон не привлекли пока внимания патруля. С ополченцев сталось бы дать сперва очередь по ногам, а потом уже разбираться – кто прав, а кто виноват.

Минуту Вайс наблюдал, стоя у подземного перехода, а потом вытащил телефон. Набрал Тополина.

– Фёдорович, вызывай комендатуру к памятнику Юзу. Да, на студгородок. Наш друг Чернолесцев буянит. Только предупреди, чтобы пеленали осторожно. Бережно, как яичко. Завтра тащи его к Жоржу. Там всё объясню.
Разъединившись, Вальдемар не отключил по всегдашнему обыкновению телефон, а полез в адресную книгу. Предстояло сделать ещё один звонок.

5

На следующий день недоумевающий Водопольев принимал целую толпу гостей.

Майор Тополин явился в сопровождении двух бойцов, которые волокли Джимми Майклова, громко мычащего заклеенным скотчем ртом. В эту ночь он замучил криками всю комендатуру и ребята решили проблему кардинально.

Вайс пришёл с высоченным седоватым мужчиной, тощим, как отшельник первохристиан, питавшийся росой и акридами. Лицо его словно вырубил из морёного дуба неумелый плотник. Так мог бы выглядеть истукан с острова Пасхи после артобстрела. Но пугающая внешность маскировала доброе сердце и широкую душу человека, готового в любую минуту прийти на помощь ближнему. Звали верзилу Александр Грей, но ничего общего ни с известным экономистом начала XX века, ни со знаменитой порнозвездой века XXI он не имел. Составлял книги по правилам хорошего тона и христианской добродетели, а в свободное от этого увлекательного занятия время трудился над подготовкой полного собрания сочинений Аркадия и Бориса Стругацких.

Александр скромно молчал. Он ни разу за всю свою жизнь не позволил себе заговорить первым или прервать чью-то речь. За свою исключительную интеллигентность пользовался заслуженным уважением товарищей по союзу писателей.

– Давайте, друзья мои, присядем, – предложил маг-хранитель. – Я изложу мою идею.

Никто не возражал. Усадили, придавив на плечи, даже Гадюкина, который бешено вращал глазами и корчил уморительные гримасы.

– Для начала хотел бы спросить – мосье Жорж, как обстоят дела с усилителем?

– Люди работают, – неласково ответил Водопольев, сплёвывая зубочистку. – Ночь не спали…

– Отвечай на поставленный вопрос, – отчеканил майор.

– Есть отвечать. Общий контур собран, но мощности пока не хватает. На ваши идеи трансформаторов не напасёшься. Не говоря уже о микросхемах.

– Но его хватит, чтобы пронзить пространство-время?

– Тонким лучом – да. Если отразить от ионосферы.

– Достаточно. Теперь, друзья мои, хочу задать вам вопрос. Вы слыхали о проекте «горячая капля»?

Тополин кивнул.

– Напомни вкратце, – буркнул Жорж.

В его устах это было равносильно «впервые слышу».

– Это довольно просто. Проект захоронения ядерных отходов. Бурится глубокая скважина. Несколько километров. В неё сбрасывается обеднённый уран, который уже непригоден к использованию. Когда количество радиоактивного вещества превысит критическую массу, начинается неуправляемая реакция с выделением большого количества тепла. Образовавшаяся «горячая капля» прожигает земную кору, мантию и растворяется в земном ядре, имеющем, согласно гипотезам, термоядерную природу.

– Термическое бурение, что ли? – сообразил Водопольев.

– Практически.

– И чем это поможет нам? – спросил майор.

– Излучатель, сделанный лаборантами Жоржа, сыграет роль пилот-скважины. Задаст направление. Аура нашего дражайшего Гавриила Гадюкина выступит той самой «горячей каплей». Она у него ядрёная, прожжёт время с пространством и ударит в намеченную точку.

– В какую? Помнится, мы ещё не определились с целью для ментального удара.

– А вот и определились, – вмешался Тополин, излагая предложение Вайса так, словно оно было его собственным. – Мы ударим по Вашингтону.

– Ну да! – кивнул Жорж. – Наконец-то твоя мечта осуществится.

– К сожалению, не ядерной боеголовкой и слишком точечно.

– И кто же наша цель?

– Авраам Линкольн.

– Линкольн? Я думал – Обама…

– Отставить шуточки! Мы внедрим в сознание Авраама Линкольна разум нашего друга Александра. Он готов пожертвовать собой ради Донецка.

– Да, – подтвердил, как обычно, немногословный Грей. – Я готов.