Фрустрация, психологическая самозащита и характер. Том 2. Защитные механизмы, самосознание и характер

Люди сильно отличаются друг от друга по способности создавать рационализации. Причины этих различий необходимо исследовать специально. Но здесь важно отметить, что, по всей видимости, те, кто имеет развитые способности к созданию рационализаций, менее подвержены психическим заболеваниям. Способность создавать рационализации особенно большую услугу оказывает людям в их борьбе против повседневных «малых фрустраций», тем самым предотвращая их суммацию, что было бы весьма вредно для психического здоровья. Когда ежедневно переживаемые фрустрации успешно преодолеваются, становится возможным сохранить психическое здоровье и здоровую адаптированность.

В специальной литературе совершенно справедливо утверждается, что в борьбе против фрустраций основным приемом является переориентация личности, т. е. отказ от прежних целей и выбор новых. В свете теории рационализации следует иметь в виду, что механизм рационализации играет существенную роль в подобной переориентации личности. Ведь для того, чтобы отказаться от прежних целей и выбрать новые цели, человеку необходимо иметь достаточных оснований. Последние создаются в результате активной интеллектуальной деятельности, в том числе с помощью рационализации. Пусть эта достаточность оснований лишь психо-логическая, пусть это психологический камуфляж, но она нужна человеку и до некоторой степени адаптивна.

Б. Пример из художественной литературы. – Л. Н. Толстой считал стремление к самооправданию типичным для человека, поскольку оно дает возможность сочетать удовлетворение желаний, выгоды и удобства с чувством собственного достоинства, значительности своей личности и высоким самоуважением. В романе «Воскресенье» он писал:

«Удивляло его (Нехлюдова. – А. Н.) то, что Маслова не стыдилась своего положения – не арестантки (этого своего положения она стыдилась), а своего положения проститутки, – но как будто даже была дольна, почти гордилась им. А между тем это и не могло быть иначе. Всякому человеку для того, чтобы действовать, необходимо считать свою деятельность важною и хорошею. И потому каково бы ни было положение человека, он непременно составит себе такой взгляд ан людскую жизнь вообще, при котором его деятельность будет казаться ему важной и хорошею… В продолжение десяти лет везде, где бы она ни была… видела, что все мужчины нуждались в ней. И потому весь мир представлялся ей собранием обуреваемых похотью людей, со всех сторон стороживших ее… Так понимала жизнь Маслова, и при таком понимании жизни она была не только не последний, а очень важный человек. И Маслова дорожила этим пониманием больше всего на свете. Чуя же, что Нехлюдов хочет вывести ее в другой мир, она противилась ему, предвидя, что в том мире, в который он привлекал ее, она должна будет потерять это свое место в жизни, дававшее ей уверенность и самоуважение»[116].

Подобное сопротивление – выражение нежелания дезадаптироваться, выйти из состояния патологической адаптированности. И чтобы сохранить эту свою адаптированность, защищаться от грозящей опасности, Маслова прибегает к помощи защитных механизмов, в том числе рационализации.

В. О двух рационализация Альберта Эйнштейна. – Когда Эйнштейн прибыл в США и поселился в Центре высших исследований в г. Принстоне, он не изменил привычек своей личной жизни и одевался неряшливо. Когда ему сделали замечание, он отвечал следующим образом: «Здесь ведь меня никто не знает».

В другом случае, чтобы оправдать свою неряшливость, он сказал диаметрально противоположное: «Здесь все меня знают».

Эти несовместимые высказывания исходят из одного психологического источника: необходимости защиты от требований изменить своим привычкам, что всегда фрустрирует человека, особенно пожилого. Их несовместимость показывает, что они действительно являются рационализациями, возникшими в психике человека с целью самооправдания.

Когда высказывается первое из приведенных суждений, то молчаливо предполагается, что если бы возникли обратные условия (если бы его, Эйнштейна, знали), он будто изменил бы свое поведение. Но когда такое изменение условий действительно наступает, они само становятся средством самооправдания. В этом случае, выдвигая свое второе оправдание, Эйнштейн молчаливо предполагал, что при наличии противоположных условий он бы изменил свои привычки.

Перед нами очень интересный и весьма распространенный тип рационализации, суть которой состоит в том, что любые ситуации истолковываются так, чтобы сохранить в целостности то, что дорого человеку: свою независимость от ожиданий и требований других людей, свои привычки, которые стали адаптивными, и т. п.