Фрустрация, психологическая самозащита и характер. Том 2. Защитные механизмы, самосознание и характер

Значение дедуктивных умозаключений в процессе рационализации связано с тем, что для объяснения своего поведения (своих фрустраций, недостатков, непоследовательностей поведения и т. п.) человек должен опираться на общечеловеческий опыт, который зафиксирован в речевых формах, в различных «философиях жизни». Иначе его аргументация в свою пользу не прозвучит убедительно ни для других, ни для себя самого (что в смысле психической самозащиты не менее важно. поскольку для успешной защиты необходимо обеспечить высокую самооценку, а для этого необходимо, чтобы человек поверил во все то положительное, что он говорит о самом себе).

В процессе рационализации, используя дедукцию и индукцию, человек выдвигает гипотезы о себе. Поскольку эти гипотезы основываются на неверных (защитных) посылках и защитных мотивах, то проверка следствий из этих гипотез была бы опасна для личности. Она чревата опасностью саморазоблачения. Поэтому человек, осуществляющий психическую защиту, обычно выдвигает о себе гипотезы положительного содержания, но их не проверяет. Это делают другие, которые, указывая на ее необоснованность, еще раз фрустрируют человека. Поскольку другие не так озабочены состоянием нашего самосознания, то нам лучше иметь как можно меньше гипотез о себе с защитным содержанием (с рационализациями).

§ 5. Вероятностные суждения в рационализациях

В годы юности человек приобретает способность любить. Дл я него другой человек приобретает такую же значительность, как и он сам. Однако вследствие диссоциации (иначе говоря, вытеснения) преобладавших раньше импульсов ненависти к другим и к себе, человек время от времени проявит к объекту любви также враждебные чувства и действия. Хотя раньше, отмечает Г. С. Салливен, такие действия были обычными, теперь в новой социальной ситуации они покажутся мистическими. Человек не понимает, почему он совершает эти действия. Диссоциация, полагает Салливен, неполная. Когда появляются эти действия, их субъект переживает недоумение (т. е. оказывается в проблемной ситуации). У него начинается генерация правдоподобных суждений[118].

Салливен полагает, что рационализация является техническим термином, которое используется для обозначения этого злоупотребления рассуждениями. Количество рационализаций у некоторых людей равняется уровню их скучности в социальных ситуациях. Все их действия, которые не получают ожидаемого ответа со стороны других, «объясняются», причем всегда правдоподобно, хотя причины собственных социальных ошибок никто толком не знает. «Если бы в момент скуки меня спросили, какова самая выдающаяся характеристика человеческого существа, то я бы ответил так: его правдоподобность (His plausibility)[119].

Таким образом, по мнению Салливена, рационализации состоят из правдоподобных (т. е. вероятностных) суждений. Это положение открывает новый аспект исследования рационализаций и тех типичных фрустрирующих социальных ситуаций, в которых они выполняют защитную роль.

§ 6. «Принцип» рациональной абсолютизации и фатализм

Явление, которое получило название «принцип рациональной абсолютизации», наблюдается как в повседневной жизни, так и в области более широких социальных проблем. Оно, по существу, представляет собой разновидность рационализации, но в нем психо-логический аспект так четко выделяется, что мы решили поместить его обсуждение в настоящей главе.

Когда человеку не удается исполнять свои повседневные обязанности и у него возникают трудности в самоуправлении, то он проявляет склонность истолковать эти свои неудачи и недостатки с помощью общих формулировок и антропологических понятий. Например, зная о своей импульсивности, он может утверждать, что «человек вообще – это импульсивное и неуправляемое существо». Этим путем он собственным недостаткам приписывает абсолютное, универсальное значение. Как нетрудно видеть, подобная рационализация осуществляется с помощью механизмов обобщения и атрибуции.

Когда человек оказывается в неблагоприятной, с точки зрения удовлетворения своих потребностей, ситуации и не находит путей ее изменения, у него появляется тенденция абсолютизации этой ситуации. Это удобная стратегия самозащиты, поскольку если человек убежден, что такова судьба всех людей, так было в прошлом, так есть в настоящем и так будет в будущем, то для него теряет смысл жаловаться на свою судьбу. Развивается фатализм и склонность надеяться на окончательную справедливость. Я думаю, что вокруг этой основной рационализации «собираются» ее дериваты, например, такой: «Надо быть выше повседневных мелких забот и неудач, ведь в конце концов «там», где мы все окажемся после смерти, все будут равны и справедливо вознаграждены или наказаны» и т. п.