Галопом к столбу

Бутовичем, Колюбакина с Приезжевым, да и нас с

тобой.

- Конечно, всё это ужасно, - неуверенно

попытался возразить Малинин. - Но новый

124

император может испугаться и дать конституцию

народу.

Лавровский взорвался:

- Да на хера мне нужна такая конституция, за

которую всех близких людей мимоходом угробят?!

…Кузьма!

Кузьма себя ждать не заставил:

- Чего прикажите-с?

- Водки принеси. И закусить.

- Балычок отменный порекомендую, рыжики

солёные, огурчики…

- На твоё усмотрение, - раздражённо махнул

рукой Алексей.

Они молчали. Малинин нервно барабанил

пальцами по столу. Лавровский безуспешно пытался

раскурить сигару. Первым не выдержал Сергей:

- Всё равно не убедил ты меня, Алексей. Я

остаюсь при своём мнении, что монархия это

пережиток прошлого. И от неё надо избавляться…

Но, как ты любишь говорить, когда лошадь

заскакала на старте не побежишь в кассу - отдайте

деньги обратно, я передумал. Раз ты уже дал слово,

придётся нам помогать этому Ширинкину.

- Ну вот, опять я во всём виноват, -

сокрушенно развел руками Алексей. - А сам ты,

между прочим, террористов ещё вчера ловить начал.

Полтора пуда динамита нашёл, Курилова

подранил…

Малинин улыбнулся:

125

- А что же мне у него спрашивать надо было:

«Вы сударь блатной или политический? Ах,

политический! Тогда, извините».

Оба расхохотались.

- Когда мы должны с Ширинкиным

встретиться? - спросил Сергей.

- Завтра утром он обещал зайти ко мне часам к

десяти.

Расторопный Кузьма уже спешил к столу с

полным подносом.

- Всё как вы любите, - говорил он, расставляя

тарелки с закусками. - Балычок, рыжики солёные.

огурчики… А вот и селёдочка с картошечкой

горячей. Знатоки говорят-с она у нас не хуже, чем у

Николая Павловича Малютина.

- Скажи-ка, братец, часто у вас бывают Бык,

Курносый, Кацман? - поинтересовался Алексей.

- Быка, опосля мордобоя с битьём посуды,

хозяин-с запретили пускать. Он теперь в «Мире»

ошивается. Михал Абрамыч давненько не

заглядывали-с, а Лёха Курносый почти каждый

вечер.

- Рассказывал, что-нибудь любопытное? -

продолжал расспросы Алексей.

- Он завсегда много болтает - о бабах, у кого и

сколько в карты выиграл.

- Меня не это интересует. О малютинском

Удалом говорил?

126

- Было дело-с. Сидел он позавчера с

наездниками Марковым и Королёвым. Водочки

заказали, икорки парной…

- Кузьма, ты про Удалого давай.

- Вот Курносый и говорит - Удалого теперь в

Вене искать надо. Граф какой-то австрийский на

него глаз положил, попросил Портаненко пособить,

а тот и прислал за жеребцом из Харькова «жоржей».

Когда вышли из «Перепутья» Лавровский

сказал:

- Зайду я сейчас на Башиловку к Ильюшину.

Ты со мной?

- Нет. Лёша. Сегодня ведь Татьянин день, мы с

однокурсниками встречаемся… Но немного

времени в запасе имеется, поэтому заскочу в «Мир».

Хочу с Быком пообщаться.

- Ты поосторожней с этой образиной. Он

силён как бык - оттого так и прозвали.

- А он меня уважает.

- С чего вдруг такая честь?

- Да я ему как-то морду от души начистил,

зато в участок сдавать не стал.

- Тогда понятно. Заодно и Ломоносова

расспроси.

Ломоносов, человек без определённых

занятий, постоянно проживающий в «Мире», был

давнем «агентом» Алексея и иногда снабжал его

интереснейшими сведениями.

- Ты только поуважительней с ним, -

напутствовал Алексей товарища. - От меня привет

127

передай, называй не Ломоносовым, а Василием

Тимофеевичем. Пивом угости.

Глава 13

«Андел мой»

- Здравствуйте, Василий Петрович.

Невысокий, очень широкоплечий мужчина,

судя по всему обладавший большой физической

силой, приветливо улыбнулся:

- Здравствуй, андел мой.

Василий Петрович Ильюшин ко всем, без

исключения, обращался только на «ты» и через

слово, всегда добавлял «ангел мой». При том

звучало это, как «андел мой».

… Ещё несколько лет назад первейшим

московским, да пожалуй, российским, барышником

считался Григорий Савельевич Бардин. Никто не

мог сравниться с ним в знании лошадей, умении с

первого взгляда определить будет толк из жеребёнка

или нет. Да и такими связями, как у него никто из

конеторговцев похвастаться не мог. Среди

пользовавшихся его услугами, был сам император

Александр II. А с его братьями, великими князьями

Николаем и Михаилом, Бардин не раз чаи гонял. Но

умер старик, а его сын, хоть и был хорошим

лошадником, хваткой отца не обладал. Он свернул

дело, продал конюшни вместе с роскошной дачей. А

место Бардина в конеторговле заняли Демин,

Мягков, Портаненко, Файнберг… В Москве на

первое место уверенно выдвинулся Ильюшин.

128

Торговлю Василий Петрович вёл с размахом.

Лошадей простых пород его приказчики скупали

косяками. Разводили по многочисленным

ильюшинским конюшням, где их «обламывали» -