Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

7 декабря 1945 года чета Деникиных прибыла в США, поселившись в Форрест-Хилл, неподалеку от Нью-Йорка. Марина, работавшая в Париже журналисткой и собиравшаяся вторично замуж, осталась в Европе. А уже 9 декабря в американской газете «Новое русское слово» было написано: «Антон Иванович Деникин почти не изменился за последние пять лет: тот же твёрдый, стальной взгляд, все та же осторожная точность выражений. И политически его взгляды за эти годы не изменились: бывший Главнокомандующий Вооруженными силами Юга России остался патриотом и антибольшевиком. Он по-прежнему с русским народом, но не с советской властью».

Зато в Штатах на Деникина ополчилась не только коммунистическая, но и еврейская пресса, обвиняя генерала в попустительстве погромов. Тот, естественно, не выдержал и ответил письмом: «Я узнал, что в вашей газете помещена статья, воздвигающая на меня необоснованные и оскорбительные обвинения, – писал он в редакцию как „Морген журнал“, так и в редакцию „Форвертс“. – Сообщаю вам:

1) Никаких „тайных“ задач у меня не было и нет. Всю жизнь я работал и работаю на пользу русского дела – когда-то оружием, ныне словом и пером – совершенно открыто.

2) В течение последних 25 лет я выступал против пангерманизма, потом против гитлеризма в целом ряде моих книг и брошюр, на публичных собраниях в разных странах, в пяти европейских столицах. Книги мои попали в число запрещённых и были изъяты гестапо из магазинов и библиотек. Пять лет немецкой оккупации я прожил в глухой французской деревне под надзором немецкой комендатуры, не переставая всё же распространять противонемецкие воззвания среди соотечественников.

Эта моя позиция, равно как и несправедливость обвинения меня газетой в „черносотенстве“, известна всей русской эмиграции. К сожалению, неизвестна редакции вашей газеты»[207]

.

Что же касается «попустительства», то генерал заметил, что «волна антисемитских настроений пронеслась по югу России задолго до вступления белых армий в „черту еврейской оседлости“», что «командование принимало меры против еврейских погромов» и что «если бы этого не было, то судьба еврейства южной России была бы несравненно трагичнее».

Параллельно он забрасывал письмами генерала Дуайта Эйзенхауэра, умоляя не выдавать СССР пленных власовцев, которые содержались в фашистском концлагере Дахау. Бесполезно: в Штатах никто пальцем не шевельнул, чтобы помочь каким-то там русским. Важнее было удовлетворить аппетиты Сталина, который сейчас представлял реальную опасность.

В своей статье «Русский вопрос» Деникин подробно останавливался на опасности Третьей мировой войны:

«Если западные демократии, спровоцированные большевизмом, вынуждены были бы дать ему отпор, недопустимо, чтобы противобольшевистская коалиция повторила капитальнейшую ошибку Гитлера, повлекшую разгром Германии. Война должна вестись не против России, а исключительно для свержения большевизма. Нельзя смешивать СССР с Россией, советскую власть с русским народом, палача с жертвой. Если война начнётся против России, для её раздела и балканизации (Украина, Кавказ) или для отторжения русских земель, то русский народ воспримет такую войну опять как войну Отечественную.

Если война будет вестись не против России и ее суверенности, если будет признана неприкосновенность исторических рубежей России и прав её, обеспечивающих жизненные интересы империи, то вполне возможно падение большевизма при помощи народного восстания или внутреннего переворота».

Изнурительная работа над книгами, лекциями, общественной работой и приличный возраст давали о себе знать. У генерала обнаружилась тяжёлая стенокардия и коронарная закупорка (диагноз ставил русский врач, лечивший президента Франклина Рузвельта). Кроме того, у Деникина оказалась оперированная в 1942 году простата, ревматизм позвоночника, застарелая грыжа, хронический бронхит. Для 74-летнего, прошедшего через столько испытаний старика не такой уж и большой список.

Скончался от сердечного приступа в самую жару – 7 августа 1947 года, когда спасался от неё у своих знакомых Бибиковых на ферме в Анн-Арборе, штат Мичиган. Генерал был госпитализирован с сердечным приступом в клинику Мичиганского университета, где и встретился с Вечностью. Перед самой кончиной доктор начал успокаивать его, говоря, что надо перетерпеть, переждать скачков давления, впрыснуть морфий. Генерал вяло махнул рукой: «Не надо, доктор, я старый солдат». Жене прошептал: «Благословляю Машу и Мишу (внука. – Авт.), оставляю им честное имя и тебя».

Как-то он сказал жене: «Вот не увижу, как Россия спасётся… У меня ничего не осталось, кроме чести. Умираю с незапятнанной совестью и с чистыми руками».

Не увидел. Его увидела сама спасённая Россия. 3 октября 2005 года прах супругов Деникиных и останки семьи русского философа Ивана Ильина и его жены Натальи были привезены в Москву и захоронены в Донском монастыре. Всё согласно его последней воле, чтобы гроб с его останками со временем, когда обстановка в России изменится, был перевезён на родину.