Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

«Я не могу поверить, чтобы вооружённый русский народ не восстал против своих поработителей. Но если бы подобное случилось, мы, не меняя отнюдь своего отношения к советской власти, в этом случае, только в этом единственном, были бы бессильны вести прямую борьбу против неё. Для нас невозможно было бы морально, ни при каких обстоятельствах, прямое участие в действиях той армии, которая ныне именуется „Красной“, доколе она не сбросит с себя власть коммунистов. Но и тогда наша активность, тем или другим путём, должна будет направлена не в пользу, а против внешних захватчиков».

«Я лично приветствую народный подъём в деле защиты России, радуюсь победам её над немцами, желаю окончательного их разгрома, но не перестану осуждать – доньде-же есьм – большевистскую систему удушения русского народа».

Протопресвитер Георгий Шавельский в 1943 году писал: «Большевизм и антибольшевизм – лишь преходящие этапы в истории России. Большевизм, как крайнее богоборческое, античеловеческое и противоестественное учение, не может не умереть: исчезнет тогда и антибольшевизм, с ним борющийся. Но Россия, русский народ должны пребыть и пребудут вечно. Должен поэтому наступить момент, когда продолжающие ныне принадлежать к разным лагерям, но одинаково честно любящие свою Родину и готовые самоотверженно служить ей русские люди поймут друг друга, забудут прошлое, протянут друг другу руки и начнут совместными усилиями целить и восстанавливать свою измученную Родину»[201]

.

Свою «войну» Деникин тоже вёл, как мог. Они с Ксенией подбирали, переводили и распространяли среди эмиграции нацистские откровения Геббельса, Гитлера, Розенберга, в которых те описывали, какую судьбу они уготовили России и русскому народу. Чтобы не было иллюзий относительно «германской помощи» Белому делу. Дважды в год – 15 ноября (в «день рождения» Добровольческой армии в 1917 году) и 22 февраля (начало Ледяного похода) – он писал краткие послания тем, кто его помнит, призывая молиться за «прекращение уничтожения русского народа»: «Дух народный жив. Его не угасить никому и ничем… Бог правды, Бог брани, ниспошли избавление стране нашей родной от всех её лютых врагов и лиходеев, дай мир и свободу исстрадавшемуся народу!»[202]

Как-то Деникин услышал родную речь на улице. Это появились в Мимизане русские из власовской армии. Разговорились. Кто-то из них служил у самого Деникина, кто-то воевал против.

«11 ноября 1943 года

Приходят все соотечественники каждый день… Очень интересуются фронтом, но свои чувства по поводу советского продвижения мало кто показывает.

Краснолицый, здоровенный черноморский моряк, оставшись последним, спросил: „А вы как соображаете, может кто-нибудь Россию победить?“ „Нет, никто Россию не победит“, – ответил Антон Иванович, подчеркнув слово „Россия“. „И я так думаю, – сказал моряк, – счастливо оставаться, папаша. Может, вместе отселя в Россию поедем“. „Может статься, – улыбнулся Антон Иванович, – а может, меня пустят, а вас нет или наоборот!“ „Всех пустят, чего там. Народу сколько выбили и переморили, вся страна в развалинах лежит, строить-то нужно будет? Все пригодимся. У нас руки вон какие, а у вас – голова. Всякий свое принесет“. „Правильно“, – обрадовался Антон Иванович, и они ещё раз пожали друг другу руки[203]

.

Старик, так много боровшийся за Россию, всю жизнь только о ней думающий, и молодой парень, ушедший от злой жизни на родине, так мало грамотный, поняли друг друга».

Однажды у Деникина спросили: «Скажите, генерал, почему вы не идёте на службу к немцам? Ведь вот генерал Краснов…» «Извольте, я вам отвечу: генерал Деникин служил и служит только России. Иностранному государству не служил и служить не будет». Как-то пришли в гости бывшие красноармейцы, один из которых признался, что он коммунист. Деникин пишет: «Я спросил: скажите, чем объяснить такое обстоятельство: вам известно, что, если бы немцы узнали, что вы коммунист, вас бы немедленно расстреляли. А вы не боитесь сознаться в этом?»

Молчит.

«Ну, тогда я за вас отвечу. Перед своими советскими вы не откроетесь, потому что 25 лет вас воспитывали в атмосфере доносов, провокации и предательства. А я, вы знаете, хоть и враг большевизма, но немцам вас не выдам. В этом глубокая разница психологии вашей – красной и нашей – белой».

Русский философ Иван Ильин писал: «Я никогда не мог понять, как русские люди могли сочувствовать национал-социалистам… Они – враги России, презиравшие русских людей последним презрением… Коммунизм в России был для них только предлогом, чтобы оправдать перед другими народами и перед историей свою жажду завоевания. Германский империализм прикрывался антикоммунизмом… Боже мой! Чему тут можно сочувствовать? Как можно подобное одобрять или участвовать?.. Многие наивные русские эмигранты ждали от Гитлера быстрого разгрома коммунистов и освобождения России. Они рассуждали так: враг моего врага – мой единственный единомышленник и союзник.