Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

Пятый день стоят лютые морозы. Беда… У нас было еще кило 10 картошки – померзла… Сколько у нас градусов в комнате – не знаю, но думаю – не больше 2–3. Я лежу одетая в 4 шерстяных шкурках, под периной, с грелкой, и руки стынут писать… Иваныч ходит как эскимос, всё на себя наворотил.

30 марта 1941 года

Вчера мы съели свою последнюю коробочку сардинок, а масло из нее сберегли, чтобы заправить сегодняшнюю чечевицу. К великому возмущению кота Васьки, который всю свою жизнь считал своей кошачьей привилегией вылизывать сардиночные коробки. Бедный наш старичок научился есть серые кисловатые макароны, но при этом всегда смотрит на нас с укором… Хуже всего наше дело со штанами: не успела я вовремя мужу купить. Последние снашиваются, а пиджаков хватит.

2 мая 1941 года

Мировые события развиваются. Судьба забросила нас в глушь. Здесь живём среди маленьких людей – рабочих, крестьян, обывателей. Одиночество вдвоём. Моя болезнь приковывает меня неделями к кровати. Все друзья, знакомые и люди нашего образа мыслей далеко. Вот и решила записывать, что вижу, слышу и думаю. Благодаря TSF знаем о больших событиях мирового масштаба и имеем о них своё суждение; благодаря условиям своего нынешнего существования видим жизнь страны внизу, в самой народной толще и улавливаем настроения и реакции простых людей.

21 июня 1941 года

По радио говорят только о «слухах» (о нападении Германии на СССР), идущих чаще всего из Швеции. Московское радио совершенно выхолостилось, даже никаких намёков нет. Корректность и абстрактность неестественные. Что думать про это нам? Огорчаться, радоваться, надеяться? Душа двоится. Конечно, вывеска мерзкая СССР, но за вывеской-то наша родина, наша Россия, наша огромная, несуразная, непонятная, но родная и прекрасная Россия.

23 июня 1941 года

Не миновала России чаша сия! Ошиблись два анархиста. А пока что немецкие бомбы рвут на части русских людей, проклятая немецкая механика давит русские тела, и течёт русская кровь… Пожалей, Боже, наш народ, пожалей и помоги!»[199]

Появившиеся в Мимизане немцы зачем-то арестовали не генерала, а его жену, объяснив, что она и ещё несколько десятков русских моложе 55 лет (самому генералу было 67 лет) просто «интернированы» в лагере Монде-Марсан. Впрочем, скоро всех выпустили, а к самому генералу приехали две легковушки с подозрительными субъектами, один из которых оказался немецким комендантом Биаррица. По утверждению Марины Деникиной, «ему объяснили, что весь его архив, который он сдал до войны на хранение в Чехословакию, перевезён в Берлин. Так что ему предлагают тоже переехать в Берлин, он будет жить лучше и будет работать над своим архивом». С врагами своей Родины Деникин сотрудничать отказался наотрез. Так же категорично отказался он и от любой помощи немцев. После чего его лекции, изданные в виде памфлетов-брошюр: «Брест-Литовск», «Международное положение. Россия и эмиграция», «Мировые события и русский вопрос», были занесены в оккупационный «Указатель запрещённых книг на русском языке». Плохо стало с заработком, постепенно исчезали продукты. Генерал похудел на 25 килограммов. Бывшие подчинённые Деникина генерал Писарев, полковники Глотов, Колтышев, Чижов, капитан Латкин вскладчину собирали продуктовые посылки и отправляли их в Мимизан от имени жившей в Париже дочери Марины (с ней договорились).

Сам генерал строго следил за положением на фронтах, повесил у себя карту, в которой флажками отмечал ход боевых действий. «Как бы то ни было, – писал Деникин, – никакие ухищрения не могли умалить значение того факта, что Красная армия дерётся с некоторых пор искусно, а русский солдат самоотверженно. Одним численным превосходством объяснить успехи Красной армии было нельзя. В наших глазах это явление имело объяснение простое и естественное.

Испокон века русский человек был смышлён, талантлив и нутром любил свою родину. Испокон века русский солдат был безмерно вынослив и самоотверженно храбр. Эти свойства человеческие и воинские не смогли заглушить в нём 25 советских лет подавления мысли и совести, колхозного рабства, стахановского изнурения и подмены национального самосознания интернациональной догмой. И когда стало очевидным для всех, что идёт нашествие и завоевание, а не освобождение, что предвидится только замена одного ярма другим, – народ, отложив расчёты с коммунизмом до более подходящего времени, поднялся за русскую землю так, как поднимались его предки во времена нашествий шведского, польского и наполеоновского…

Под знаком интернационала прошла бесславная финляндская кампания и разгром немцами Красной армии на путях к Москве; под лозунгом защиты Родины произошёл разгром германских армий!»[200]

Сам он отвергал в любой форме сотрудничество с немцами, воевавшими с СССР, и сурово порицал своих бывших сослуживцев, пошедших на службу к Гитлеру.