Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

Германская и ревизионистская историография нередко использовала в своих доказательствах особой вины России в развязывании войны утверждение, будто русское правительство «первым» объявило мобилизацию и тем инициировало ответные шаги Берлина. Другим козырем, нередко используемым в зарубежных исторических изысканиях для подкрепления сомнительного тезиса о России, как едва ли не главном виновнике мирового конфликта, является балканский вариант развязывания войны 1914 г. Она якобы больше других была заинтересована в балканских делах, а Франция и Англия пошли на поводу у русского союзника. При этом умышленно забывают о других корнях (например, франко-германском антагонизме из-за Эльзаса и Лотарингии, колониальных противоречиях западных держав, англо-германском морском соперничестве и т. д.) и международных кризисах иного географического и сущностного характера, каждый из которых мог привести к большой войне⁵⁷⁸.

Однако в контексте данного вопроса нас, прежде всего, интересует деятельность высших лиц Российского государства в эти трагические дни июльского кризиса и, в частности, военных верхов, зачастую именуемых «поджигателями войны». Уже во время мировой войны В.А. Сухомлинов обвинялся, как это ни странно, с одной стороны, в срыве дипломатического разрешения конфликта и подстрекательстве к вооруженному столкновению, с другой – что он, как военный министр, не только не исполнил свой долг, но и действовал в пользу врага. Попробуем разобраться, как обстояло дело в действительности.

Как известно, Сараевский кризис, вылившийся в Первую мировую войну, разразился после убийства 15 июня 1914 г. эрцгерцога австрийского Франца Фердинанда. Большинство ученых отмечают, что все европейцы готовились к войне, но никто не желал ее теперь же, в данный конкретно взятый момент, и потому никто и не мог ожидать, что война начнется именно в июле 1914 г.: главы всех стран преспокойно отдыхали от государственных забот. Но, как говорится, все долгожданные события приходят внезапно. Многолетняя подготовка к войне всех европейских государств не могла, наконец, когда-нибудь не сказаться. Германский милитаризм, французский реваншизм, британское господство практически на всех континентах, русский и австрийский национализмы стали катализаторами углубления кризиса.

На следующий день, после того как 10 июля австрийцы с одобрения германцев предъявили (заведомо невыполнимый) ультиматум Сербии, в Петербурге состоялся экстренный Совет министров. По предложению министра иностранных дел была принципиально решена мобилизация четырех военных округов (Одесского, Киевского, Московского, Казанского) и двух флотов (Черноморского и Балтийского)⁵⁷⁹.

Следующее заседание министров состоялось в Красном Селе 12 июля и подтвердило все свои предыдущие решения с оговоркой: пока не объявлять частичную мобилизацию, но принять все подготовительные меры для скорейшего ее осуществления в случае надобности. С этой целью в ночь с 12 на 13 июля в войсках было введено «Положение о подготовительном к войне периоде», на который было экстренно отпущено 14 миллионов рублей⁵⁸⁰. Вот почему обвинения немецких авторов в том, что русские стали раньше немцев скрытно готовиться к войне, беспочвенны: предмобилизационное положение в Германии было введено одновременно с начавшейся австрийской мобилизацией, и только через пять дней – 13 июля – такое же положение было объявлено и в России⁵⁸¹.

15 июля Австро-Венгрия объявила войну Сербии. На следующее утро генералы Янушкевич и Сухомлинов были на докладе у Николая II в Петергофе. Янушкевич, желавший объявления всеобщей мобилизации, расписывал царю невыгоды и недостатки частичной мобилизации. Дело в том, что еще во время Русско-японской войны 1904–1905 гг. частичная мобилизация совершенно расстроила всеобщую и подорвала качество войск. С тех пор каждый разрабатываемый в Генеральном штабе вариант мобилизации подразумевал всеобщую мобилизацию. К тому были объективные причины. Во-первых, к этому вынуждало состояние железных дорог: во время Боснийского кризиса Варшавский и Виленский военные округа оказались беззащитными перед возможным германским вторжением, так как русские войска сосредотачивались в Киевском военном округе. Даже в случае мобилизации против Австрии железные дороги переходили на графики общей мобилизации, срывая сосредоточение на германской границе. Во-вторых, Российская империя все равно готовилась воевать со всем Тройственным союзом, и вряд ли был возможен такой вариант развития событий, что Германия оставит Австро-Венгрию один на один с Россией, что грозило Двуединой монархии неизбежным крушением⁵⁸². К тому же приостановление или замена мобилизации являлись невероятно трудной задачей. Планы ее составлялись годами, и расходы по дням исчислялись миллионами рублей.