Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

В то же время В.А. Сухомлинов совершил ряд действий, негативно повлиявших на ход преобразований. Военный министр отвергал возможность сотрудничества с политическим представительством Государственной думы. Свою отрицательную роль в этом вопросе сыграла политика Николая II, не терпевшего никакого вмешательства со стороны народных избранников в пределы своей власти и власти министров. В результате разразился конфликт между руководством Военного министерства и членами Государственной думы, обостривший и без того сложную ситуацию вокруг армейских проблем.

Военный министр строил работу во вверенном ему министерстве по принципу подчинения высочайшей власти и черпал силу исключительно в доверии царя. Это привело к тому, что процесс централизации в системе военного управления принял более жесткий характер, чем того требовала изменившаяся политическая структура государственной власти. Однако все то же исключительное монаршее доверие помогало ему прочно стоять на ногах: на данном этапе Сухомлинова не могла свалить ни одна затеянная против него кампания. Ведь сам Николай II советовал ему не обращать внимания на то, что о нем говорят и пишут. Выступления против военного министра в правительственных сферах, главным образом со стороны председателя Совета министров В.Н. Коковцова, великого князя Николая Николаевича и в Государственной думе, его постоянных противников М.В. Родзянко и А.И. Гучкова не только не вредили, а, наоборот, делали положение Сухомлинова при дворе еще более прочным.

Но как все эти «подковерные» войны вредили общему делу обеспечения государственной обороны? Историк К.Ф. Шацилло пришел к неутешительному выводу, что к концу 1913 г. Военное министерство получило из общей суммы утвержденных на развитие армии расходов всего лишь 37 % (из запланированных до 1917 г. 1 055 812,3 тысячи рублей – 383 392,3 тысячи рублей)⁵⁶⁴. Личные счеты и неприязненные отношения Коковцова и Сухомлинова являлись причиной того, что средств на оборону выделялось, как правило, даже меньше обещанного.

Опираясь на особенности автократической системы, Сухомлинов, умело манипулируя людьми и событиями, создавал и разрушал тактические альянсы. Стараясь оградить себя от возможных интриг со стороны своих ближайших сотрудников – помощника военного министра и начальника Генерального штаба, Сухомлинов проводил назначения на эти посты по своим специфическим критериям. И первостепенное значение здесь имели далеко не военно-профессиональные качества и заслуги высших офицеров, а их морально-деловые, личностные характеристики. Так, в сентябре 1909 г. «потерял доверие» министра и под благовидным предлогом был переведен в штаб военного наместника на Кавказе генерал-лейтенант А.З. Мышлаевский⁵⁶⁵. Он явно переоценил свои силы и авторитет, позволяя себе в различных общественных кругах пренебрежительно высказываться относительно Сухомлинова, выставляя его «легкомысленным» и «ленивым». Вскоре о Мышлаевском стали говорить «как о дельном работнике и кандидате в военные министры»⁵⁶⁶. Это и определило быструю ссылку Мышлаевского. Далее при В.А. Сухомлинове пост начальника Генерального штаба занимали Е.А. Гернгросс, Я.Г. Жилинский и Н.Н. Янушкевич. Эти генералы, наверное, и сами не могли бы сказать, на основании каких стратегических и административных талантов они были выдвинуты военным министром на столь ответственный пост. Например, после своего назначения генерал Гернгросс собрал своих ближайших сотрудников и сделал следующее заявление: «Государю (в первую очередь Сухомлинову. – Б. Е.) было угодно назначить меня начальником Генерального штаба. Я откровенно сказал Его Императорскому Величеству, что я совершенно не подготовлен для этого поста, но Государь все же пожелал, чтобы я был назначен. Больше возражать я не счел возможным. Не скрою от вас, что я совершенно не знаком с работой начальника Генерального штаба и вся моя надежда на то, что вы мне поможете в моем трудном положении»⁵⁶⁷. Генерал от кавалерии Жилинский, бывший некоторое время начальником Главного управления Генерального штаба, был назначен на высшую должность по тем же мотивам: «…благодаря отсутствию у него широкой идейной инициативы и твердости характера, что делало его безопасным для Сухомлинова»⁵⁶⁸. На этом посту он не проявил особой активности, что отчасти объясняется его болезненным состоянием (у него была болезнь печени)⁵⁶⁹. В столице Жилинский был известен под кличкой «Живой труп». «Это был действительно олицетворенный живой труп, – вспоминал М.В. Грулев, – закоснелый военный чиновник, крайне бездарный, способный убить всякое живое дело при своем прикосновении»⁵⁷⁰.