Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

В вопросах стратегии традиционная оценка Сухомлинова сводится к характеристике его как разрушителя милютинско-обручевской системы. Однако следует напомнить, что в России того времени не было выработано единой военной доктрины, единого понимания способов ведения войны и военных действий. Современный исследователь Брюс Меннинг справедливо замечает, что даже само по себе использование термина «доктрина» было неким новшеством в тогдашнем русском военном мышлении. Споры в высших военных кругах, связанные с этими вопросами, бушевали до конца лета 1912 г., пока император личным вмешательством не положил конец диспутам. Начальник Николаевской академии Генерального штаба генерал Н.Н. Янушкевич был вызван в Царское Село, где Николай II заявил: «Военная доктрина состоит в том, чтобы исполнять все то, что я прикажу»⁵⁵⁹.

Система, заложенная военным министром Д.А. Милютиным еще в 1873 г., предусматривавшая возможность обороны по линии крепостей против Германии и наступления на Австро-Венгрию при десанте на Босфор, не соответствовала ни международному и стратегическому положению России, ни уровню развития военной техники и военной мысли к концу 10-х гг. XX в. В случае германского наступления на Россию сохранялась возможность обороны с опорой на Новогеоргиевск – единственную новую крепость, которая должна была быть создана в соответствии с изменением системы крепостных укреплений. Если же основные силы рейхсвера будут направлены против Франции, предусматривалось одновременное наступление сразу и на германском, и на австрийском направлениях при значительной свободе выбора направления главного удара. Это также было существенным отступлением от милютинско-обручевской системы, которая фактически сложилась до заключения русско-французского союза и творцы которой всеми силами старались избежать военного столкновения с Германией. К началу XX в. ситуация кардинально изменилась, и это необходимо было учитывать. Что же касается других элементов милютинско-обручевской системы, то, по справедливому замечанию О.Р. Айрапетова, военный министр скорее воспринял ее логику, ее дух, отказавшись от части устаревших в новых условиях форм⁵⁶⁰.

Третьей целью реформ была военная техника. Сухопутная война в Маньчжурии продемонстрировала важность недооцененных типов оружия, а именно пулеметов и горной артиллерии. В первые двенадцать месяцев пребывания Сухомлинова на посту его министерство приняло на вооружение две новые гаубицы; значение мортирной и тяжелой артиллерии также было учтено, и если проводилось в жизнь в минимальных размерах, то исключительно по финансовым соображениям. Были сделаны первые крупные заказы на пулеметы 1909 г. выпуска, которые стали значительно легче и, следовательно, по своим тактико-техническим характеристикам превосходили старые модели. Число пулеметов в арсенале армии, составлявшее накануне Русско-японской войны приблизительно 1 тысячу единиц, к 1914 г. возросло до 4 тысяч, хотя и эта цифра была на 17 % меньше положенной нормы. Сухомлинов также обладал достаточным воображением, чтобы предвидеть военное использование моторизированного транспорта и авиации. Именно при нем был заложен базис для формирования в дальнейшем передовых видов технических средств. На вооружение российской армии были приняты первые аэропланы, бронеавтомобили, а также увеличен армейский парк грузового и легкового автотранспорта с соответствующей инфраструктурой.

В годы, предшествовавшие началу Первой мировой войны, были разработаны и реализованы несколько программ перевооружения армии. Начавшаяся война не дала возможности осуществиться многим мероприятиям последней – «Большой программы», и все же, несмотря на это, мобилизованная русская армия достигала к началу войны на всех фронтах грандиозной цифры: 1830 батальонов, 732 эскадрона и 6720 орудий⁵⁶¹. Спустя девять лет после неудачной Русско-японской войны в России была подготовлена грозная по численности вооруженная сила, не уступавшая соединенной силе двух наиболее опасных врагов, Германии и Австро-Венгрии⁵⁶².

Высокая степень милитаризации привела к тому, что бюджетные расходы страны резко возросли. К примеру, расходная часть бюджета России в 1913 г. составила 3094,2 миллиона рублей (в 1900 г. – 1459,3 миллиона рублей). Самыми крупными статьями расхода являлись военные нужды: в общей сложности на эти цели ассигновалось около 28 % (для сравнения: в 1913 г. в Германии, Англии и Франции соответственно расходовалось 27, 35 и 27 % государственных средств). К 1914 г. Россия тратила на нужды армии и флота 965 миллионов рублей – сумма эта почти на 33 % превышала те 643 миллиона рублей из бюджета 1909 г., когда Сухомлинов занял свой пост. Экстраординарный рост военных расходов сыграл решающую роль в выходе российской промышленности из периода экономического кризиса⁵⁶³.