Главный герой. Биография Леонардо ДиКаприо

Как ни странно, но взяться за экранизацию «Великого Гэтсби» – главного американского романа XX столетия, практически национального достояния, удивительным образом при этом развенчивающего национальный миф, то есть пресловутую «американскую мечту», – База Лурмана вынудила творческая неудача: их совместный с ДиКаприо план снять биографическую картину об Александре Македонском не реализовался, поскольку не получил должной финансовой поддержки, а затем инициативу перехватил Оливер Стоун, в итоге выпустивший «Александра» с Колином Фарреллом.

«Великий Гэтсби» был опубликован в 1925-м и оказался для Фицджеральда, возлагавшего на роман большие надежды, с коммерческой точки зрения абсолютным провалом – продалось меньше 20 000 экземпляров, да и в прессе произведение, сегодня считающееся культовым, прошло незамеченным. На Бродвее, правда, в тот же год состоялась премьера «Великого Гэтсби» в постановке Джорджа Кьюкора. А Paramount приобрел права на экранизацию за 45 000 долларов, выпустив в 1926-м легкомысленную адаптацию, с тех пор утерянную. Во время Второй мировой «Великого Гэтсби» переиздали довольно приличным тиражом, так как Книжный совет военного времени посчитал роман духоподъемным и распространял бесплатные копии на передовой. Фицджеральд умер в 1940-м, не узнав, что его полный горечи текст используется Родиной в качестве патриотического наставления. Определенную работу по популяризации «Великого Гэтсби» проделал и однокурсник Фицджеральда по Принстону, ставший видным литературным критиком, Эдмунд Уилсон, ему не давал покоя тот факт, что великий писатель окончил свои дни в нищете и депрессии.

К сожалению, Уилсона не привлекли к сотрудничеству, когда в 1946-м продюсер Ричард Майбаум уговорил Paramount переснять «Великого Гэтсби». У версии Майбаума увлекательная история – он познакомился с Фицджеральдом незадолго до его смерти в Калифорнии и остался под таким сильным впечатлением от общения, что три года подряд обивал пороги боссов из Paramount, убеждая их, что нет для Америки романа важнее. Однако главным препятствием для Майбаума был даже не скепсис студийных менеджеров, а цензура. Первый драфт сценария отверг все тот же Джозеф Брин, возглавлявший цензурный комитет и наложивший на проект вето. По мнению Брина, будущий фильм воспевал порочные нравы «ревущих двадцатых» и совсем не соответствовал стандартам, предписанным Кодексом Хейса. Преемник Брина Эрик Джонстон также остался недоволен внесенными в сценарий правками, и в итоге в официально одобренной версии появились ощутимые морализаторские нотки, а также эпиграф с цитатой из Священного Писания. Наконец, в 1947-м стартовали съемки. Режиссером назначили австралийца Джона Фэрроу, с которым у Майбаума тотчас случился конфликт – их видение персонажа Дэйзи Бьюкенен было диаметрально противоположным. Фэрроу хотел найти на эту роль просто очень красивую актрису, поскольку считал Дэйзи поверхностным и никчемным существом, не обладающим ничем, кроме блестящей внешности. Майбаум настаивал на том, что Дэйзи гораздо сложнее, в итоге Фэрроу со скандалом покинул проект, а на замену ему вышел Эллиот Нугент, страдавший от психического расстройства и даже попытавшийся покончить с собой прямиком на съемочной площадке. К слову, в 1974 году дочь Джона Фэрроу Мия в некотором роде взяла реванш и восстановила семейную честь, сыграв в новой экранизации Дэйзи.

На роль Гэтсби Майбаум с самого начала определил Алана Лэдда, на тот момент большую звезду, чья популярность находилась на пике, ибо актер показал себя настоящим героем при освобождении американскими войсками Европы. Лэдд, впрочем, мало понимал в искусстве и, например, отказался снимать в кадре обручальное кольцо или целовать партнершу, утверждая, что тем самым подаст дурной пример своей аудитории. Собственно, выбор на Лэдда пал лишь по той причине, что в его особняке в Беверли-Хиллз гардеробная была размером с футбольный стадион и он, так же как и Гэтсби, любил похвастаться своими безупречными льняными рубашками, приобретенными специальным поверенным в Лондоне.

В результате всех этих трагикомичных перипетий фильм получился выхолощенным и напрочь лишенным духа эпохи, являвшейся, безусловно, полноценным персонажем романа. Тот же Уилсон, присутствовавший на студийном показе чернового монтажа, высказал авторам жесткую критику, а после официального релиза разразился разгромной статьей.